# Ханя

Всеволод Карлович Каринберг

Сестра вернулась из отпуска, который провела в Анталии на берегу моря в 5-ти звездном отеле, толстая, загорелая и довольная. Все лето она не появлялась у нас дома, а теперь комплексовала.

Дочь сестры собиралась тоже нынче отдохнуть в Анталии, прошлогодняя поездка ей понравилась, на фотографиях она там была с молоденьким турком с подростковыми паршивыми усиками под толстым носом баклажаном, к тому же у парня были толстыми губы и наглые глаза лавочника. Лето было в закате, экзамены в Академии таможни, где она училась на переводчика немецкого языка, и практика закончились, она была свободна и привезла мать к нам домой на своей машине. В разговоре с ней я назвал Анталию - Анатолией. Она тут же поправила меня, но я рассказал ей, что эта провинция Турции раньше называлась Анатолией, и ее заселяли армяне.

Ханя была девушкой невзрачной, ее опущенный большой нос - вся в отца, - еще больше делал ее непривлекательной. Все, что было не в ее компетенции - игнорировала, презрительно делая скучное лицо. Вот и сейчас, пока сестра занята демонстративной уборкой моей квартиры с помощью подаренного ею же корейского пылесоса, младшая Ханя забралась на диван с ногами и читает со скучным видом в гостиной книжку, что привезла с собой. Все что происходит в нашем доме, ее якобы не интересует.

Ее отец уже давно не был у нас в доме, он тоже с пренебрежением относится к моей матери и ко мне, неудачливому писателю. Сделать его "большим" человеком пришлось моему, уже умершему отцу, по протекции которого, Ханю, врача "скорой помощи", одели в форму и взяли в госпиталь КГБ и погранвойск.

Старый Ханя, будучи персональным шофером одного из "небожителей" Андропова, сделал карьеру в гараже - сначала став начальником гаража, потом начальником автоколонны. Он гордился, что похож на Андропова, и что ему было дано быть знакомым с управляющим Елисеевского магазина, тоже бывшим шофером, хотя после расстрела последнего Андроповым, о нем предпочитали не говорить в их семье. А мы для его единственного сына, мужа сестры, были "немосквичами", выходцами из "деревни".

Хани долгоживущие, их прабабка, мать пенсионера Хани, долго жила у них на Соколе, пережив двух своих дедов - одного еврея из Польши, а другого Ханю, отца персонального пенсионера Хани. Жидовская линия эмигрировала вся в Израиль, и об их судьбе нам ничего не говорят родственнички. Семейство Ханей очень экономно по жизни, но одевается и ест хорошо, пьют спиртное только в кругу "нужных" людей, к которым мы, естественно, не относимся, ведь мы "крестьянские пьяницы" и не можем поддержать "светский" разговор, сводящийся к хвастовству своей карьерой и своими знакомствами. Вот и сейчас сестра привезла маленькую пачечку с "рахат-лукумом" из Турции и два громадных кабачка в полиэтиленовом пакете со своей виллы на Оке, где мы с матерью никогда не были. Я в июле ездил на Селигер, где жил в палатке, купался в озере, кормил комаров и собирал чернику в лесу.

Сели за стол, мать моя ходит из кухни в гостиную, все пытается нас угостить своими разносолами, сердится, что сестра и ее доченька отмахиваются от нее, как от настырной старухи.

- Чего-то не хватает, - говорит младшая Ханя, намекая на мое простонародное происхождение.

Я понимаю - на что она намекает, и лезу в шкафчик за домашним вином, зная, что ни она, ни сестра не будут пить такое вино.

- Я не буду, - говорит сестра, объевшаяся курятиной и отправляя в рот очередной соленый помидорчик.

- Вот-вот, я об этом и говорила, - радостно и спесиво говорит дочь, поднимая нос над тарелкой.

Один я не стал пить и убрал вино. Сразу после стола они собрались домой, и уехали.


Яша - патриарх семьи. Его родители бежали всем семейством из Польши после оккупации фашистами дальше, в Россию. Яша был классным портным, его пиджаки особо ценились публикой Кутузовского проспекта, сам Андропов заказывал у Яши классическую "тройку". Вскоре Яша стал для родни не только кормильцем, но и безоговорочным авторитетом. Знание Торы способствовало его космополитизму. Яша не был сионистом, но даже будь он в "грязном рубище", он никогда не забывал еврейское родство. Яша сам был - родом, живым воплощением западнославянского жидовства, и признавал только родственную "кровь". Говорили, что Яша знал какие-то тайны кабалистики, позволявшие выжить во враждебной среде. Но сам Яша не дождался возвращения на "историческую" Родину, как истинный Вечный Жид, он умер в Москве. Родня, имеющая по женской линии еврейские корни, после похорон на одном известном кладбище столицы, эмигрировала в Израиль, предварительно отправив туда первыми свою молодежь для службы в израильской армии, оставив в Москве, как шелуху, отпрысков "не еврейских линий", и право называться им "вечными жидами".