# Кровавый уик-энд

Максим Александрович Ленский

Первая глава - Миссионер вылетает в Париж,чтобы найти пропавшего генерала КГБ

КРОВАВЫЙ УИК-ЭНД В ПАРИЖЕ


## Глава 1


Голова Медузы Горгоны


07.05. Москва. 17.50 местного времени


Аромат сирени - это будоражащий аромат молодости, заставляющий сердца сладко замирать в предвкушении страсти. Запах сирени - это запах чистоты, чистой и светлой любви, не обезображенной многолетним опытом любовных разочарований, жестокими приступами ревности и кухонными скандалами. Это запах сонетов Петрарки, запах платка, брошенного прекрасной принцессой безродному рыцарю в знак благосклонного внимания и нарождающейся симпатии объекта поклонения.

Разлившееся в воздухе дурманящее марево цветущей сирени не обошло стороной и жителей загадочной, так и не понятой до конца Гипербореи, гипнотически воздействуя на состояние душевного покоя и навевая состояние томительного предвкушения любви. Не избежал этой участи и Роман Максимович Слобцов, возвращавшийся в этот теплый весенний вечер к себе домой. Галстук на его рубашке в честь окончания трудовой недели был расслаблен, пиджак расстегнут, в руке он держал несколько свежесорванных веточек сирени. На подходе к собственному дому он остановился и, достав из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, неторопливо прикурил. Неискушенному в тонкостях той профессии, которой он так долго и довольно успешно обучался, взгляду, его остановка на полпути, посреди двора могла бы показаться необоснованной, лишенной какого-либо смысла. Но для Романа Максимовича, известного в очень узком кругу лиц под псевдонимом "Миссионер" эта ежедневная остановка практически на одном и том же месте носила ритуальный характер. Вдыхая ароматный сигаретный дым, он внимательно сканировал обжитые окрестности на предмет изменения привычного ландшафта, которое могло бы самым непредсказуемым образом отразиться на его дальнейшей судьбе.

Убедившись, что основания для беспокойства не имеют под собой сегодня никакой визуально обоснованной платформы, он с облегчением вздохнул, поскольку на вечернее время суток у него было намечено романтическое свидание с одним очень симпатичным юным созданием. Испытывающим к нему именно тот уровень симпатии, при котором можно было с большой долей вероятности рассчитывать не только на платонические поцелуи.

Конечно, агенты мирового империализма не дремлют и сейчас, несомненно, заняты построением очередных козней против его Родины. Да и руководство его имеет очень неприятную привычку подкидывать ему работенку в самый неподходящий момент, что всегда негативно влияло на его личную жизнь. Но сейчас, слава богу, все было в ажуре, и Миссионер, осторожно ступая по лесенкам и боясь спугнуть удачу, шаг за шагом продвигался к двери собственной холостяцкой однокомнатной квартирки. Остановившись перед дверью, он тщательно осмотрел ее. Следов несанкционированного вторжения вроде бы не наблюдалось. Войдя в квартиру и сняв надоевший за день пиджак, он освежил в ванной лицо под струями холодной воды. После чего, пройдя на кухню, поставил на плиту турку, чтобы взбодрить себя чашкой крепкого кофе перед бессонной ночью, которую он готовился провести в жарких объятиях своей новоиспеченной подруги.

Все изменилось, едва он переступил порог, отделяющий коридор от той части его жилища, которая служила ему одновременно и гостиной, и спальней, и рабочим кабинетом. В ту же секунду разверзлась земная твердь и мир рухнул под проницательным и немного грустным взглядом генерал-лейтенанта Скоробогатова, руководителя отдела спецопераций ПГУ КГБ, по-хозяйски расположившегося в кресле прямо напротив остолбеневшего Миссионера.

- Извини, что без звонка, - бас генерала заполнил собой окружающее пространство. - Но дело, во-первых, крайне конфиденциальное и, во-вторых, не терпит отлагательств. Проходи, садись.

Миссионер, в одночасье поняв, что все планы на ближайшие выходные подвергнутся сейчас основательной корректировке, отнесся к данному факту с философским стоицизмом и, ничем не выказывая своего удивления, как будто он уже с утра ожидал этого визита, сел напротив генерала.

- Кофе будете, товарищ генерал-лейтенант?

- Давай, Рома, попроще, без званий. Кофе не хочу, а вот от чего-нибудь покрепче не отказался бы.

Худо дело, совсем худо, раз Михаил Львович, очень редко прибегавший к испытанному средству народной медицины, решил пропустить рюмочку-другую. Ну да ладно, просьбы начальства не обсуждаются. К тому же ему и самому сейчас не мешало бы промочить горло чем-нибудь покрепче, чем кофе. Вот тебе, Роман Максимович, и удачное окончание рабочей недели.

Анестезирующее действие "Столичной" благотворным образом повлияло на настроение Скоробогатова. Крякнув и закусив хрустящим соленым огурчиком, генерал, по привычке расправив густые брови, продолжил:

- Ты, наверное, Роман сам понимаешь, что я бы тебя по пустякам беспокоить не стал. Тем более, что у тебя на сегодня было запланировано свидание с девушкой.

Миссионер с некоторым удивлением взглянул на собеседника.

- Ладно, ладно. Не смущайся. Твое дело молодое, да и девушка она хорошая, как говорится, в порочащих ее связях не замечена. Я тебя перед ней, как сейчас молодежь выражается, отмажу. Поскольку времени на объяснения у тебя не будет. Вот, я тебе тут уже все подготовил. Посмотри.

Михаил Львович достал из кармана увесистый конверт и передал его Миссионеру.

- А я пока, с твоего позволения, налью нам с тобой еще немного.

Открыв конверт, старший лейтенант Слобцов выудил из него билет на самолет - рейс "Москва-Париж", паспорт на имя гражданина Польши Ежи Ковальского, а также водительское удостоверение международного образца на то же имя. Взглянув на проставленное в билете время вылета, он с удивлением обнаружил, что до момента, когда самолет до городу Парижу оторвется от взлетной полосы, осталось всего два с половиной часа.

- Не волнуйся, успеешь, - предупредил генерал Скоробогатов вертящийся на языке собеседника вопрос. - Французский язык ты знаешь, а в случае чего твой акцент вполне сойдет за польский. Один хрен, язык-то славянский.

Генерал, жестом показавший Миссионеру на его рюмку, залпом опрокинул свою.

- Теперь слушай дальше. Эти документы тебе будут нужны так, на всякий пожарный. Работать будешь под Брайана Кейси, как полгода назад. Надеюсь, вся необходимая информация относительно этого субъекта у тебя в голове еще сохранилась?

- Обижаете, Михаил Львович, - после работы соответствующих специалистов по прививке ему привычек и образа мыслей этого чертова наемника Миссионеру после завершения акции еще долгое время приходилось каплю за каплей вытравливать из себя прочно засевшего в голове сумасбродного двойника.

- Вот и молодец, - улыбнулся генерал, вспоминая мучения старшего лейтенанта Слобцова по этому поводу, - за возможные накладки можешь не беспокоиться. Ввиду особой важности порученного тебе дела пришлось для подстраховки убрать настоящего Брайана Кейси, чтобы не дай бог, не всплыл где-нибудь в самый неподходящий момент.

- Где, если не секрет, мое alter ego нашло свое последнее пристанище? - с видимым облегчением поинтересовался Миссионер.

- Не секрет, Роман, для тебя - не секрет. Сгинул в бурном течении реки Конго. Так что залегендирован ты сейчас со стопроцентной надежностью. Теперь о самом главном. Собственно, о том, зачем я к тебе непрошенным гостем и заявился.

- Наградить меня за прошлые боевые заслуги бесплатной поездкой в Париж?

- А что, по-моему, твое родное ведомство неплохо заботится о людях. Слетать на выходные в Париж. Елисейские поля, Монмартр, Эйфелева башня. Я в твои годы и мечтать об этом не мог.

- Я полностью разделяю ваше мнение, - подыграл Скоробогатову Миссионер.

Гость, сделав серьезное лицо, устало откинулся на спинку кресла.

- Боюсь, что у тебя не будет времени как следует полюбоваться красотами Парижа. Сегодня днем к шефу должен был прийти со срочным докладом генерал Тихомиров, на которого замыкаются все связи с нашими заокеанскими сотрудниками. Ты понял, что я имею в виду?

- Понял, товарищ генерал.

- Так вот, шеф прождал его два часа, а потом, не поднимая шума, вызвал меня к себе. Не буду дословно передавать его спич, который состоял преимущественно из нецензурных выражений, во время которого он успел съесть полпачки валидола. Суть заключается в том, что на месте Тихомирова так и не оказалось. Ни на работе, ни дома. А ведь он обладает совершенно секретными сведениями, за которые любая серьезная разведка не поскупилась бы ни какие деньги.

В общем, когда шеф успокоился, мы с ним решили не предавать этот факт огласке, а разобраться своими силами, чтобы об этом, кроме нас двоих никто не знал. Он поручил мне лично заняться этим делом в сугубо конфиденциальном порядке и дал мне на все про все время до утра понедельника, то есть до начала следующей рабочей недели. Поскольку дальше скрывать этот факт не только невозможно, но и опасно. Ты представляешь, что будет, когда об этом узнает Главный? Сколько голов полетит! А если еще плюс ко всему окажется, что генерал Тихомиров прихватил с собой кое-какие рабочие документы. А документы, с которыми он работает, напрямую касаются личностей наших "кротов" в Лэнгли. Если это станет достоянием ЦРУ, то после такого позора мы даже безработного негра не сможем там завербовать.

Не говоря уже о том, какую радостную истерию по этому поводу раздуют американские, да и все остальные тоже, средства массовой информации. После такого удара, боюсь, оправиться будет очень и очень трудно. Чтобы все исправить, у нас в запасе - Скоробогатов посмотрел на часы, которые показывали 18 часов 22 минуты - шестьдесят два часа тридцать восемь минут.

Генерал, рука которого сама, на автомате, разлила по рюмкам "Столичную", вновь расправил непослушные брови.

- Естественно, прежде чем принять такое решение, после которого наши с шефом головы полетят в первую очередь, мы чуток пораскинули мозгами. В первую очередь нас интересовал вопрос - почему человек, который не раз и не два на деле доказывал свою преданность нашему делу, человек, которому шеф безгранично доверял, и не без оснований, решился на такой шаг? Как бы ты ответил на этот вопрос?

Миссионер на минуту задумался, мозг заработал с удвоенной силой, на-гора выдавая различные версии и предположения и тут же подвергая их скрупулезному анализу, пока, окончательно не отсеяв ненужное, выдал одну-единственную версию.

- Во-первых, одно уже может быть ясно совершенно точно - он не крот и не предатель.

- Почему?

- Потому что, если бы это было так, то о провале советской разведки уже бы трубили на каждом углу и вы бы сейчас сидели не здесь, передо мной, а там, где, впрочем, вам об этом известно наверняка подробней и лучше меня. А кто-нибудь из верхушки пустил бы себе пулю в лоб. Значит, информация, которой он располагает, в том числе и документальная, до сих пор не предана огласке. А это может быть только в одном случае - если она будет использоваться как гарантия безопасности. И гарантия безопасности прежде всего в будущем, а не сейчас. Человек, по долгу службы владеющий особо секретной информацией, всегда должен отдавать себе отчет в том, что он представляет собой первоочередную мишень для интриг, заговоров, разработки и подвергается постоянному психологическому давлению со всех сторон. Тем более, если учесть те изменения, которые в самом ближайшем будущем...

- А вот об этом - Скоробогатов, оглянувшись по сторонам, понизил голос - Я тебе, Рома, даже думать не советую. Мысли, они, знаешь, тоже материя. В остальном - генерал похлопал его по плечу - едешь в правильном направлении. Мы с шефом тоже приняли за основу эту версию. После чего, не объясняя, естественно, настоящих причин, задействовали весь наш, так сказать, административный ресурс. И кое-что выяснить все же удалось.

- Судя по вашему довольному выражению лица, есть надежда на то, чтобы исправить ситуацию.

- Есть одна зацепка, которую при благоприятном стечении обстоятельств, можно будет использовать, чтобы докопаться до истины. Наши заокеанские источники, шукнувшие в авральном порядке, сообщили, что на завтрашний день готовится - в спешке и обстановке строжайшей секретности - высадка довольно большого десанта агентов ЦРУ во главе с большими шишками. Шефом "русского отдела" Уильямсом и вторым контрой Фишером. Куда, ты, наверное, уже догадываешься?

- Судя по всему, туда, куда мне предстоит отправиться на уик-энд. Вы предполагаете, что эти события как-то связаны друг с другом?

- Предполагать я могу все, что угодно, но исключать такую возможность ни в коем случае нельзя. Нам удалось выяснить, что Тихомиров, использовав одно из своих прикрытий, по дипломатическому паспорту работника болгарского посольства, вылетел несколько часов назад в Лондон, а оттуда - в Париж. В разведке, Рома, случайных совпадений не бывает.

- Тогда если он действительно находится там, и если принять во внимание версию о том, что он решился на контакт с американцами, значит об этом должна быть в курсе французская резидентура ЦРУ.

Генерал Скоробогатов одобрительно посмотрел на Миссионера.

- Вот-вот. Мы с шефом пришли точно к такому же умозаключению. Но, к сожалению, мы не располагаем оперативными возможностями в их парижском отделении, чтобы узнать это наверняка. Пришлось поднапрячь аналитиков, чтобы выяснить, на какой козе к ним можно подъехать. Выплыл один вариант, правда, один-единственный, и светлые головы нашего ведомства дают не более 60 процентов за его положительный исход.

Дело в том, что гражданин США Гарри Стиклер, занимающий пост заместителя шефа парижской резиденции ЦРУ, шесть лет назад во время теракта в Израиле потерял жену и дочь, имевших несчастье попасть в самый эпицентр взрыва. Организатором этого теракта был Мохаммад аль-Рабани, лидер одной из самых радикальных и экстремистских исламских организаций, которого Стиклер, движимый чувством мести, многие годы безуспешно пытается достать. Вот на этом мы и можем сыграть, предложив ему голову Аль-Рабани в обмен на интересующие нас сведения.

Скоробогатов замолчал, давая возможность Миссионеру переварить услышанное.

- Вы имеете в виду голову того самого Эмира, за которым помимо этого Стиклера столько же, если не больше, лет охотится "Моссад", включая их карательную команду "Меч Гедеона"?

- Того самого Эмира, ты попал в точку, Роман Максимович. Самим нам договариваться со Стиклером не с руки, чтобы, не дай бог, о нашем рвении по поводу генерала никто не догадался. Иначе не видать его нам как своих ушей. Поэтому мы решили действовать через одного из его родственников. С дядей его жены, Лазарем Рубиным, уже переговорила Мари Паскаль - твоя будущая помощница. Так что к моменту твоего появления в Париже этот еврейский дядюшка будет уже на месте, и все дальнейшие контакты с ним, а, заодно, если получится, со Стиклером, будешь вести ты, в лице Брайана Кейси. Так и конспирация будет соблюдена и шансов на то, что он прислушается к словам родственника жены больше. Нам ведь от Стиклера ничего, собственно и не надо, кроме как узнать координаты пропавшего, если, конечно, возможный контакт Тихомирова с представителями ЦРУ действительно имеет под собой реальную почву.

- И в случае, если заинтересованные стороны достигнут консенсуса, в мою задачу входит как можно скорейшее отделение головы Эмира от его туловища, чтобы представить ее в качестве вещественного доказательства. А потом, воспользовавшись инсайдерской информацией, поближе познакомиться с пропавшим генералом Тихомировым, чтобы отговорить его от совершения необдуманных поступков и по возможности постараться вернуть его живым и невредимым на рабочее место.

- Так точно, товарищ старший лейтенант, - подтвердил генерал Скоробогатов, - это наш единственный шанс выпутаться из этого дерьма. А что, идея с головой в качестве убойного вещдока очень даже ничего. Голова Медузы Горгоны - вдохновенный нахлынувшей аналогией, патетически произнес генерал - неплохое название для операции. Как ты считаешь? А теперь, - он посмотрел на часы, - вкратце о том, что тебе в первую очередь предстоит сделать сегодня вечером.

Скоробогатов положил на журнальный столик перед Миссионером внушительный кейс.

- Здесь в дипломате, миллион долларов наличными. Взял на подотчет. Эти деньги мы и готовили для передачи их в качестве аванса тому самому Эмиру, которому ты должен будешь в случае, если Стиклер пойдет на сделку, снести его безумную голову. Да не смотри ты на меня так. - Скоробогатов поймал на себе непонимающе-удивленный взгляд Миссионера. - Все эти Эмиры, Шакалы, Ильичи и тому подобные типы есть плоды выполнения задачи, поставленной когда-то перед КГБ больной извращенной фантазией покойного идеолога Суслова. Мохаммад Аль-Рабани - один из птенцов, теоретически и практически подготовленных в наших секретных центрах для устранения империалистической гидры и держащихся на контроле специально созданным для этой цели секретным отделом.

Поэтому выйти с ним на связь не составило большого труда. Ему передали, что намеченный через неделю контакт необходимо срочно перенести на самое ближайшее время. Твоя задача облегчается тем, что по счастливому стечению обстоятельств этот орел сейчас летает по Парижу со своим безумным братцем Салахом и собирает денежки с различных мусульманских фондов. Ты же должен догадываться, что все эти религиозные лидеры весьма чувствительно реагируют на хруст банковских купюр. А лозунги и прочая мишура являются лишь прикрытием их неимоверной жадности.

Сотрудник отдела, курирующего связь с Эмиром через своего человека в Париже, довел до его сведения, что нам нужно срочно перенести контакт, намеченный через две недели, на сегодняшний вечер. Отдел хотел с его помощью провести в одном из государств в целях дестабилизации обстановки ряд мероприятий как раз по его тематике. К чему после выполнения должна приложится крупная сумма в американской валюте, часть из которой, - генерал похлопал по кейсу, - будет заплачена авансом. Поторговавшись, как обычно, он дал свое согласие. Вот с этим чемоданчиком, в случае чего, ты и отправишься к нему на встречу. Подробные инструкции - где, что и как, - внутри. Прочтешь их по дороге в аэропорт и уничтожишь.

В парижском аэропорту тебя встретит, как я уже отметил, твоя будущая помощница Мари Паскаль, инфильтрированная нами туда пару лет назад для выполнения конфиденциальных поручений. В девичестве Мария Семенова, родом из Подмосковья. Мари должна подобрать в твою группу еще одного человека из местных. В общем, сориентируешься на месте. Прилетишь в Париж, по сторонам не рыскай, она сама тебя найдет. Она же в курсе всех движений нашего раввина. Если есть вопросы - задавай.

- Да вроде все понятно, товарищ генерал.

Скоробогатов встал с кресла, подошел к Миссионеру и крепко пожал руку.

- Ну тогда удачи тебе, Роман Максимович. Да, и еще, чуть не забыл - спохватившись, добавил генерал, - Будь с Эмиром настороже. Доверять ему полностью ни в коем случае нельзя. В последнее время он все больше ведет свою игру, отбивается от наших рук. Поэтому согласие на его устранение не встретило особого сопротивления. Что и как делать - учить не буду, ты и так всему обучен получше меня. Не буду говорить высоких слов, но... Честь Конторы - в твоих руках.


07.05.91. Париж. Аэропорт "Орли". 20.55 местного времени.


Париж встретил Брайана Кейси запахами изысканного парфюма, смешанными в головокружительные сочетания, ухоженными безупречно одетыми женщинами и галантными во всех отношениях мужчинами. Ощущение беззаботности и легкости бытия, столь характерное для коренных обитателей этого государства пьянящим ароматом впитывалось в кровь, наполняя сущность непривычными, но, безусловно, очень приятными ощущениями. Ничего не попишешь - скромное обаяние буржуазии.

В кармане у ступившего на землю идеологически чуждого государства старлея Слобцова лежал американский паспорт на имя Брайана Кейси, бывшего спецназовца военной разведки США, который, уволившись в результате конфликта с вышестоящим начальством, не остался без дела, переквалифицировавшись в свободного контрагента. Которого нанимали спецслужбы разных стран для выполнения особо деликатных поручений. Поднаторев в этом деле, Кейси поневоле стал слишком много знающим и опасным носителем конфиденциальной информации. И, естественно, те же спецслужбы, прекрасно зная о характере его работы, помимо того, что подкидывали ему эту самую работенку, в то же время не оставляли попыток заманить его в ловушку. С целью как следует попотрошить лакомую тушку перед тем, как сунуть ее в духовку. Но мистер Кейси, не будь дураком, старательно избегал расставленных сетей, умудряясь при этом еще и зарабатывать деньги.

Так бы и гулял лихой американский рейнджер в полном здравии и до сих пор, но судьба-индейка повернулась к нему спиной в виде одного из наших прытких аналитиков, усмотревших большое портретное сходство между ним и старлеем Слобцовым. Случился сей казус не более года назад. Оперативный простор, открывшийся перед учеными мужами из КГБ поразил их в самое сердце. Да так, что пришлось проводить очень длинную и многоходовую комбинацию, чтобы внедрить в круг его особо доверенных лиц своего человечка, который с усердием и регулярностью передавал информацию обо всех перемещениях этого крайне интересного и нужного искателя приключений.

И с этого момента Брайан Кейси обзавелся своим русским фантомом. Сей прелюбопытнейший факт был полгода назад использован в одной мудреной акции, где фантом с успехом сыграл роль крутого рейнджера, о чем никто не догадался, даже сам Кейси.

Правда, после этого дела, имевшего очень шумный резонанс, ему пришлось резко и вполне конкретно залечь на дно, поскольку слишком уж длинные и острые поимела на него зубки одна из "коллегиальных" организаций. Естественно, после такого стресса, он начал догадываться, что его крупно подставили и начал искать в своем окружении предателя, совершенно понапрасну загубив парочку своих старых и ни в чем не повинных приятелей. Человек, работавший на КГБ, остался вне подозрений и избежал этой незавидной участи.

А когда готов был разразиться нешуточный скандал, связанный с исчезновением генерала Тихомирова, в обстановке наистрожайшей секретности была разработана акция с участием Брайана Кейси в лице его русского фантома, дабы отвести все подозрения от нашей разведки. Единственный минус - настоящего Брайана Кейси пришлось в экстренном порядке ликвидировать, а своего человека в его окружении, который собственно и провел ликвидацию, вывести из игры.


Еще разок прокрутив в голове свою мудреную легенду, поправив костюм и подтянув ослабевший галстук, Миссионер не спеша направился к выходу. Что-то не видно встречающих. Ни цветов, ни оркестра, ни заинтересованных взглядов, прилипших к спине. Ожидание встречи с Мари Паскаль неприятно затягивалось.

- Ой, извините, - услышал Миссионер за своей спиной, почувствовав, что сзади к нему прижалось мягкое женское тело, потерявшее от столкновения равновесие.

- Ничего страшного, мадемуазель, - галантно ответил он, разворачиваясь к невольной виновнице аварии лицом.

Приятные ощущения, навеянные ароматом другой жизни, усилились после того, как он попристальнее рассмотрел представительницу прекрасной половины человечества, имевшую неосторожность на него наткнуться.

Голубые, с зеленоватым отливом глаза, чуть приоткрытые, созданные для страстных поцелуев губы, волосы какого-то совершенно сумасшедшего медно-красного оттенка. Плюс ко всему ослепительно белая облегающая майка, не скрывающая высокую, стремящуюся выскочить из ограничивающей ее свободу ткани, грудь с двумя маленькими выпирающими бугорками. Старлей Слобцов не преминул также отметить короткие, обрезанные по максимуму, джинсовые шортики, вызывающие желание немедленно избавить их обладательницу от прикосновений грубой хлопчатобумажной фактуры. Оценив фигурку налетевшей на него сирены, он вопросительно заглянул в глаза не двигающейся с места девушки, столь же бесцеремонно оглядывавшей его с ног до головы.

- Я могу как-нибудь загладить свою вину? - спросила она, закончив осмотр.

- У меня есть время подумать? - не нашелся, что ответить, Миссионер.

- Да, пока вы провожаете меня до машины.

Девушка подхватила его за руку и потащила к выходу.

- Вот моя машина - показала она рукой на темно-синий "Рено", - Я могу вас подвезти?

Ее улыбка красноречиво намекала на продолжение неожиданного знакомства.

- К сожалению, меня должны встречать, - ответил Миссионер, не зная как избавиться от навязчивой красотки. Не то, чтобы ему не хотелось продолжить с ней знакомство, которое со стопроцентной вероятностью закончилось бы страстными любовными экзерсисами, но уж место и время были больно неподходящими и не располагающими к сантиментам.

- Не стой как идиот, - неожиданно прошептала ему на ухо прильнувшая к нему девушка. - Я - Мари Паскаль. Иди за мной в машину.

Сориентировавшись в изменившийся ситуации, Миссионер, не смутившись, тут же позволил своей правой руке прихватить как следует свою спутницу пониже спины, отчего был награжден легким хлопком по шаловливой длани.

- Вы что, в России, совсем одичали?

- Есть немного, - ответил Миссионер, садясь на заднее сиденье "Рено".


-Добро пожаловать в Париж, мистер Кейси, - несколько высокопарно произнесла Мари, когда машина набрала ход.

Прикурив длинную тоненькую сигарету, она уже деловым тоном, поглядывая на Миссионера в зеркало над лобовым стеклом, продолжила монолог.

- Лазарь Рубин, родственник жены Стиклера, уже здесь.

- Он прилетел один?

- Нет, с ним молодая дамочка, от которой за версту попахивает "Моссадом".

- Этого следовало ожидать. Где они сейчас?

- Рубин со Стиклером должны были встретиться на могиле его жены и дочери. Как только что-то прояснится, де Линар сообщит об этом.

- Де Линар? - эта фамилия показалась Миссионеру знакомой. Мозг заработал с двойной нагрузкой в поисках нужной информации.

- Я подумала, что без помощника в столь деликатном деле нам не обойтись. Его кандидатура была одобрена.

- Кто он? - навязчивая мысль, что он уже где-то слышал об новообразовавшемся третьем члене их ликвидационной группы не давала ему покоя.

- Бывший снайпер Иностранного Легиона. Центр уже прибегал к его услугам. Не хотите поужинать, Брайан? - Мари, кокетливо поправив прическу, перевела разговор в другую плоскость. - В Париже прекрасная кухня.

Сумерки уже спускались на город, готовые растворить его во тьме. Но он не сдавался, зажигая переливающиеся всеми цветами радуги огни. Улицы Парижа были запружены машинами, а тротуары - загулявшими после трудовой недели французами и многочисленными туристами. От вида мелькающих за стеклами авто красивых женщин, не стесняющихся выставлять напоказ едва прикрытые одеждой наиболее соблазнительные участки своих тел, кровь в жилах Миссионера стремительно увеличивала скорость своей циркуляции. В голову лезли непристойные, ни в коем случае не подходящие к месту мысли. Если бы Парижа не было, его стоило бы придумать.

Но Париж был, его много столетий назад придумали другие, поэтому ему осталось придумать только одно - каким образом стереть из настоящего Мохаммада Аль-Рабани. В случае, если дядюшка Рубин положительно отконтактирует со вторым человеком во французской резидентуре ЦРУ. Действия, которые должны будут подвести жирную черту под жизнедеятельностью алчного араба были продуманы им в общих чертах во время полета. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что его задумки не подвергнутся радикальной корректировке. Тем более что генерал Скоробогатов с завидной дальновидностью отобрал кандидатуру третьего члена группы - профессионального снайпера.

- Пожалуй, - вспомнив о предложении поужинать, после затянувшейся паузы ответил Миссионер.

Перед предстоящей работенкой у него не на шутку разыгрался аппетит. Вняв ответу посланца Москвы, Мари притормозила возле одного из многочисленных кафе.


Де Линар, пытаясь придать своей невозмутимой физиономии скорбное выражение лица, стоял перед могилой абсолютно незнакомого гражданина Франции Франсуа Вернье. Он только что положил перед памятником букет цветов, на которые пришлось потратиться в конспиративных целях, и теперь, настроив чувствительную аппаратуру, позволяющую улавливать колебания звука в радиусе ста метров, внимательно вслушивался в разговор двух мужчин, пришедших, в отличие от него, не из праздного любопытства.

Гарри Стиклер, второй человек во французской резидентуре ЦРУ после своего непосредственного шефа Робертсона, положил букет лилий к ногам погибших шесть лет назад во время теракта в Тель-Авиве жены и дочери и дрожащей рукой достал из пачки сигарету. Время не могло и не хотело заглушить боль потери. Элизабет и малышка Дебби смотрели на него с могильной плиты, радуясь тому, что он навестил их. Стиклер, мысленно поздоровавшись с ними, с трудом сдержал наворачивающиеся на глаза слезы. Лазарь Рубин, дядя Элизабет, шагнув вперед, взял его под локоть.

- Не мучай себя, Гарри.

- Для чего ты приехал? - не глядя на Рубина, спросил Стиклер.

- Если ты все еще хочешь отомстить за них....

- Ты... - Стиклер, повернувшись, непроизвольно схватил его за грудки - Ты приехал для того, чтобы спросить меня об этом?

Его голос сорвался на рев.

- Я приехал, чтобы помочь тебе это сделать - выдавил из себя опешивший Рубин.

- Как и чем ты можешь мне помочь, если я, если ваша долбаная разведка уже много лет гоняемся за ним и все без толку - прокричал Стиклер ему в лицо, сжимая грудь родственника в тиски, - Ты, кабинетная крыса...

- Остынь, Гарри, ты задушишь меня.

Стиклер, погасив эмоции, отпустил его.

- Ты можешь получить голову Эмира сегодня ночью, если...

- Никаких если - перебил его Стиклер, сразу сообразивший что к чему, - Я пойду на все. Ради этого я готов на все.

Де Линар, стоявший как вкопанный, чтобы не пропустить ни слова, удовлетворенно выдохнул и, сунув руку под пиджак, отключил аппаратуру. Того, что он услышал, вполне достаточно. Франсуа Вернье, отлитый в бронзе, едва заметно кивнул ему головой на прощанье, вежливо поблагодарив за цветы.


- Ты уверена, что дамочка, сопровождающая нашего израильского дядю, из родственного коллегиального ордена? - Миссионер, сидя за столиком напротив Мари, в первый раз в жизни, с трудом преодолев брезгливость, готовился отправить в желудок обильно политую соком лимона устрицу.

- Ты знаешь, что такое женское чутье? И еще, как ты думаешь, куда в первую очередь позвонил Рубин после того, как мы его потревожили? - Мари, сдерживая улыбку, смотрела на его нравственные мучения.

- Скорее всего, в "Моссад". Чтобы обезопасить себя от неприятных последствий, - ответил Миссионер, протолкнув в желудок склизкий комок, - Но поручить дело, касающееся национального врага, молодой девчонке?

- А я? Я, по-твоему, уже старуха? - ядовито отреагировала собеседница.

- По внешнему виду не скажешь, выглядишь довольно молодо - ответил Миссионер, изучающе глядя на лицо Мари.

- В развитых странах, мон шер, - сухо продолжила она - Женщины имеют с мужчинами абсолютно равные права, а по морально-этическим качествам даже превосходят их - Ты привык, что в России женщины находятся на положении домашних рабынь, не имеющих ни собственного мнения, ни свободы самовыражения.

Миссионер, сосредоточившись на поедании устриц, деликатно промолчал. Вот чего он не любил, так это воинствующего феминизма, распространившегося по Европе и особенно Соединенным Штатам со скоростью средневековой чумы, захватив самым краешком город-герой Москву и отравляющего иной раз общение с прекрасным полом.

"Женщины берут власть в свои руки". "Женщины захватили большинство мест в конгрессе США и Европарламенте". "Массовый исход мужчин на кухню" - Миссионер на миг представил подобные заголовки на первых страницах авторитетных мировых изданий. Фантазия, усиленная несколькими глотками отменного сухого вина понесла его дальше. На какой-то момент ему даже показалось, что все его представления о мире спецслужб, который населяли преимущественно мужчины, были в корне неправильными и что всем этим миром заправляют женщины. И спрут терминирующего врагов Зазеркалья обхватил земной шарик присосками-щупальцами, на кончиках которых красовались изящные пальчики с идеально наложенным маникюром. Сюрреалистическая картина построения мира, навеянная произведениями Сальвадора Дали, прервалась вместе с разродившимися мелодичными звуками мобильного телефона Мари.

- Серж?

Мужской голос на том конце трубки ответил утвердительно, и завязавшаяся короткая беседа продлилась не более двух минут. Мимика Мари, не изменившаяся в течение разговора в худшую сторону, позволила Миссионеру еще до окончания беседы прийти к оптимистическим выводам.

Положив телефон на стол, Мари, глядя ему в глаза, сказала:

- Де Линар был с нашими друзьями на кладбище. Стиклер жаждет крови. Можно выходить на контакт.

- Мари, вы прелесть - Миссионер не лишенным галантности жестом чувственно приложился к ручке своей напарницы.

Выходя из кафе, он неожиданно вспомнил, откуда ему знакома фамилия бельгийского снайпера - "любовник Юлии Вольмар, Малек- Адель и де Линар" - строчка из любимого "Евгения Онегина" позволила ему прекратить свои умственные мучения.

Старлей Слобцов, откомандированный в Париж для выполнения особо важного задания, в силу объективных обстоятельств не мог даже и предполагать, как выглядел де Линар, упомянутый вскользь Александром Сергеевичем, но де Линар в режиме реального времени произвел на него неплохое впечатление. Крепко сбитый бельгиец молча протянул ему уместившийся в широкой ладони магнитофон с записью разговора Стиклера с Рубином. Прослушанный диалог настроил Миссионера на оптимистичный лад.

- По-моему, Стиклер не блефует. Как считаешь, Мари?

- Вряд ли.

Де Линар кивком головы подтвердил общее мнение

- Ну что, - Миссионер оглядел членов своей группы - Тогда пусть наш израильский дядюшка лично известит нас о согласии Стиклера на бартерную сделку.

- Если нам что-нибудь понадобится на сегодняшний вечер, я могу пока этим заняться. Чтобы не терять время - впервые услышал Миссионер голос де Линара.

Профессионально. Бельгиец с каждой минутой начинал ему нравиться все больше и больше. Объяснив, какой инструментарий понадобится им для предстоящей операции, он протянул ему заготовленную для этих целей пачку долларов.


До известного во всем мире парижского варьете "Мулен Руж", чьих танцовщиц так любил рисовать с натуры в начале века Модильяни, и куда они пригласили на рандеву Лазаря Рубина со своей спутницей, Миссионер с Мари добрались на такси. В оживленной толпе они с трудом отыскали израильтянина - высокого худого мужчину с аккуратно подстриженными длинными пейсами.

- Мистер Рубин? - вынырнувшая из толпы Мари взяла его под руку.

Мистер, не ожидавший столь ошеломительного появления вживую своих телефонных визави, непроизвольно вздрогнул.

- К вашим услугам - Он смог ответить только после того, как унялась дрожь в коленях.

- Очень приятно - Мари по-прежнему держала его под руку - Вы выполнили нашу просьбу?

- Да, да. Конечно. - Голос израильтянина в отличие от коленей еще подрагивал - Может лучше продолжим разговор в машине? Я чувствую здесь себя немного неуютно.

Последние слова были чистейшей правдой. Вовлеченный, по злой иронии судьбы, в водоворот непонятных закулисных интриг, он сразу же обратился за помощью и поддержкой в "Моссад". И теперь особенно остро ощущал свою беспомощность и незащищенность без прикрепленной к нему сотрудницы израильской спецслужбы. Мари в этом случае предугадала его действия на сто процентов. Прикрепленная сотрудница, под крылышко которой он так спешил, увидев возвращающегося со спутницей подопечного, предупредительно открыла заднюю дверь. Миссионер, тенью следовавший за ними, втиснулся в машину последним.

- Познакомьтесь - успокоившийся Рубин представил гостям коротко стриженую блондинку с точеным греческим профилем.

- Сара. Сара Абельман.

Миссионер хотел было поднести протянутую миниатюрную кисть к губам, но напряженная ладонь не поддалась, и ему пришлось, капитулируя, просто пожать ее. Да уж, западные феминистки покруче будут, подумал он, проведя аналогию с Мари, которой поцелуй руки доставил видимое удовольствие.

- Все отлично, Лаз. Но мы, по-моему, просили вас, во избежание фатальных недоразумений, сохранять конфиденциальность наших контактов - припустил на него жути Миссионер.

- У вас нет повода для беспокойства - вступилась за него Сара - Мы с доктором Рубином вместе работаем в фонде помощи жертвам терактов. И у меня - сверкнула глазами Сара - тоже есть личный счет к Мохаммаду-Аль-Рабани.

- Вы могли бы предъявить свой счет в ваше официальное ведомство - "Моссад", которое собаку съело на его поимке.

- Если бы это имело смысл, я бы сейчас не сидела бы перед вами. Я хочу помочь вам убрать Эмира!

- Поразив его наповал своей ослепительной красотой?

Сара, стиснув зубы, гневно сверкнула на него огненно-карими глазами, переводя взгляд на растерянного дядюшку Лаза, которому волей-неволей пришлось подать голос.

- Месье, не имею честь знать...

- Месье Гангренуар, к вашим услугам - нимало не смутившись, представился Миссионер.

- Месье Гангренуар - Рубин произнес его фамилию с явным трудом - Я ведь выполнил все, о чем вы просили. Могу я в ответ попросить вас, в свою очередь, о небольшом одолжении.

- Только из уважения к вашим седым пейсам - Миссионер незаметно подмигнул готовящейся возмутиться Мари.

В конце концов, если эта кровожадная иудейка имеет все-таки отношение к "Моссаду" и прячет под юбкой пушистый хвост в виде рыцарей ордена "Меч Гедеона", то пусть лучше будет под рукой. На случай, если потомки Моисея после ликвидации Эмира захотят пощекотать нервишки Миссионеру и его команде. В качестве живого щита.

Сара, победно оглядев его, движением руки закинула на заднее сиденье средних размеров саквояж. Открыв его, Миссионер разглядел внутри проблескивающие отражающимися уличными огнями новенькие "Микро-УЗИ" - укороченное и облегченное в духе входящего в моду минимализма автоматическое оружие, изготовленное на исторической родине кровожадной иудейки. Под ними лежали какие-то тоненькие кольчужки с пластинами на наиболее уязвимых местах, а также достаточное количество снаряженных магазинов.

- Это что? От вашего стола - нашему столу? А внизу, что за штучки? Похоже на бронежилеты.

- Это и есть бронежилеты, - пояснила Сара, - последняя разработка наших специалистов.

- Надеюсь, они не экономили на материале?

В воздухе повисла напряженная тишина.

- Ладно, ладно, - примирительно продолжил Миссионер. - Без обид. А вы мацу с собой случайно не прихватили?

- Продпаек у нас в другой сумке, - разряжая обстановку, ответил дядя Лаз, улыбнувшись во весь рот.

Сара, стиснув зубы, не поддержала веселье.

- Я надеюсь, что ваши профессиональные качества так же хороши, как и ваше чувство юмора - прошипела она.

- Можете не сомневаться. И попрошу с этого момента, поскольку вы вошли в состав группы, непосредственным руководителем которой является ваш покорный слуга, полностью подчиняться моим указаниям и требованиям.


Его указания и требования выразились в разумном распределении приобретенного добросовестным бельгийцем инструментария. Новенькая, в футляре, снайперская винтовка с инфракрасным оптическим прицелом досталась, естественно, де Линару. Парочкой "Беретт" он для очистки совести снабдил Мари и Сару. Для себя же он приберег особо чувствительный передатчик, вделанный в миниатюрный кусочек дорогого материала, которым знаменитые американские стоматологи пломбируют своим пациентам зубы, и которым незамедлительно была заполнена выемка в одном из коренных зубов Брайана Кейси. Особое внимание он уделил своей прическе, уложив волосы с помощью специального геля, начинающего флюоресцировать в инфракрасном свете, функциональность которого была проверена де Линаром сквозь оптический прицел. Не забыл он, естественно, подколоть и воинствующую иудейку, имевшую неосторожность во время укладки поинтересоваться подоплекой его действий. На вопрос - "Что вы делаете, Брайан?" -

Миссионер отреагировал моментально и обескураживающе.

- Я только что нанес на волосы безотказно действующую на женщин смесь афродизиаков.

За что получил в свой адрес очередной испепеляющий взор.


07.05. Париж. Елисейские поля. 22.45 местного времени


Без четверти одиннадцать вечера Брайан Кейси в сопровождении двух девиц вошел в помещение одного из самых дорогих и роскошных ночных клубов французской столицы, декорированного в восточном стиле и принадлежащего какому-то сказочно богатому арабу. То ли шейху, то ли просто удачливому торговцу нефтью.

Согласно подробным инструкциям генерала Скоробогатова, изложенным в письменном виде, Миссионер, во время выступления звезды местного стриптиза со звучным именем Фатима, должен был занять один из столиков рядом со сценой. И во время ее выступления, демонстративно помахав стодолларовой купюрой так, чтобы она смогла увидеть на ней вместо портрета американского президента лицо иракского диктатора Саддама Хусейна, смять ее и бросить рядом с ней на пол.

Обнимая сопровождающих его девушек, и не забывая про находящийся в правой руке дипломат, в котором находился один миллион американских денег, Миссионер занял один из свободных столиков, стоявших вдоль длинного подиума, доходящего почти до центра зала. На нем, разогревая публику, резвились полуобнаженные красотки восточного типа, постепенно освобождающие себя от остатков одежды. Заказав подскочившему официанту виски со льдом и шампанское, он прикурил сигару.

Публика, знавшая толк в ночных развлечениях, все прибывала и прибывала, постепенно заполняя свободное пространство и неторопливо переговариваясь в предвкушении основного блюда. Блюдом этим, как было написано в афишах и рекламных буклетах, являлась несравненная и обворожительная Фатима, исполнительница зажигательного танца живота, одним взглядом своих знойных восточных глаз исцеляющая мужчин от импотенции и подвигающая их в постели на подвиги Геракла. Толпы жаждущих сексуальных подвигов самцов с зеркальной болезнью живота и жирными счетами в швейцарских банках в сопровождении своих спутниц, поглядывающих на кавалеров с затаенной надеждой, облепили похожую на подиум сцену в ожидании чуда.

Вскоре музыка стихла, успевшие раздеться догола красотки упорхнули за кулисы, и вышедший на сцену конферансье в черном сюртуке объявил изнывающим от ожидания посетителям о том, что сейчас на сцене появится Фатима. Свет погас, послышалась волшебная восточная мелодия, и луч света выхватил из темноты потрясающей красоты девушку, грудь которой была стянута тугим коротким корсетом, а ноги спрятаны под широкими, едва держащимися на бедрах, шароварами.

Оркестр заиграл быстрее, и Фатима, поймав ритм, начала плавно покачивать бедрами, поводя ими то в одну, то в другую сторону, одновременно продвигаясь по сцене вперед. С каждым ее шагом падающий на нее луч света становился ярче. Ее плавные движения становились более отрывистыми, отчего шаровары произвольно и неумолимо опускались ниже, открывая покатые, идеальной формы бедра. Ритм барабанных ударов, высекаемых из деревянного инструмента следовавшим за ней мускулистым негром, облаченным в узкие плавки, с каждой минутой ускорялся, погружая зрителей в гипнотический транс.

Наступил момент, когда от бешеных вращений бедра танцовщицы сбросили с себя закрывающее ноги одеяние, оставив лишь едва заметную глазу узкую полоску телесного цвета, закрывающую до поры до времени самое сокровенное. После этого частота извлекаемых из барабана звуков снизилась и Фатима, откинув с лица полупрозрачную вуаль, медленно пошла обратно, давая возможность зрителям насладиться движениями ее стройных ног. Теперь наступила очередь освободиться от корсета. Извиваясь, как змея, она постепенно ослабляла веревки, стягивающие грудь. На подиум посыпались деньги, щедро разбрасываемые разгоряченными мужчинами.

Миссионер, завороженный танцем, чуть было не забыл о цели своего визита и опомнился лишь после чувствительного щипка сидящей рядом Мари. Молча указав глазами на сцену, она как ни в чем не бывало вернулась в исходное положение, с садистским выражением на лице продолжая потягивать шампанское. Вот она, волшебная сила искусства, - подумал Миссионер, вставая со своего места. Его спутницы, пропуская кавалера вперед, с понимающей улыбкой перемигнулись.

Фатима, почти до предела ослабившая корсет, отчего ее грудь практически полностью обнажилась, была уже близко. Подойдя вплотную к сцене, что было весьма проблематично, поскольку ее буквально облепили покинувшие своих подруг кавалеры. Отметив ее цепкий взгляд, ловящий каждое движение мужских рук, бросающих к ее ногам хрустящие бумажки, Миссионер достал из кармана брюк заветную купюру и зажал ее в руке так, чтобы был виден несгибаемый лик Саддама Хусейна.

Когда она максимально приблизилась к нему, Миссионер вытянул вперед руку. Глаза Фатимы остановились на купюре, зажатой в его руке. Несколько мгновений она пристально вглядывалась в нее, после чего ее взгляд скользнул дальше, на человека, держащего ее. Их глаза встретились. Не прекращая движение и не обращая больше внимания на Миссионера, она сделала резкое движение корпусом. Веревка, стягивающая корсет, упала на пол, открывая взору достойную Венеры Милосской грудь с упругими шоколадными сосками. Зал взорвался аплодисментами. Но на этом представление не закончилось.

Остановившись напротив Миссионера, Фатима ловким движением выхватила у него зажатую в руке купюру. После чего, опустившись на колени прямо напротив него, почти полностью обнаженная танцовщица начала медленно выгибать спину, опуская голову назад, пока не коснулась руками сцены. Ее грудь, колыхаясь от волнения, начала покрываться мелкими мурашками. Дыхание участилось. Не меняя положения, Фатима подняла колени, делая упор на ступни. Барабанная дробь участилась, задавая бешеный темп задергавшейся в судорожных конвульсиях танцовщицы. Узкая полоска бикини из последних сил цеплявшаяся за почти обнаженное тело, спускалась все ниже и ниже, пока не скатилась с бедер совсем. В момент, когда последняя деталь облачения Фатимы коснулась пола, свет погас. Зрители, оказавшиеся в кромешной тьме, взорвали зал неистовыми аплодисментами.

Миссионер, в полной мере ощутивший на себе чары восточной прелестницы, пришел в себя лишь тогда, когда зажегся свет. На сцене к тому времени не было ни самой Фатимы, ни следовавшего за ней барабанщика-негра.

- Дорогой, - ядовито улыбнулась Мари, когда он вернулся обратно. - Ты случайно не освободился там от груза висящей на тебе ответственности?

Ее глаза выразительно смотрели на оттопырившиеся в районе ширинки джинсы Миссионера. Сара, проявив женскую солидарность, вслед за Мари беззастенчиво устремила свой взор на его мужское достоинство. Миссионер, молча усевшийся на место, не спеша допил свой виски, настраивая себя на рабочий лад и по крупицам возвращая себе прежний боевой настрой. Париж стоит мессы - в этом он был солидарен с Генрихом IV.

- Извините, месье, это ваше? - Конферансье, объявлявший выход Фатимы, материализовался из-за спины Миссионера в лучших традициях бутылочного джинна.

В ответ на удивленный взгляд Брайана Кейси мужчина протянул ему смятую бумажку, с которой на него сурово смотрел Саддам Хуссейн.

- Не буду этого отрицать, - после некоторого раздумья кивнул Миссионер.

- Тогда прошу пройти со мной.

Миссионер поднялся, за ним потянулись Сара и Мари.

- Нет, нет, - отрицательно закивал конферансье. - Девушки пусть подождут вас здесь.

- Извините, девочки. Но я на некоторое время буду вынужден вас оставить - Миссионер, откусив кончик очередной сигары, подкурил ее от услужливо протянутой Мари зажигалки, - подождите меня здесь. Я думаю, "Вдова Клико" составит вам прекрасную компанию.

Бутылочный джинн, жестом показав, чтобы Миссионер следовал за ним, повел его за кулисы наверх. Остановившись перед дверью с табличкой, на которой было золотыми буквами выгравировано имя завораживающей мужчин примадонны эротического танца, он вежливо открыл перед ним дверь.

Персональная гримерка Фатимы оказалась просторной, хорошо обставленной изнутри. Сама обольстительница, уже успев переодеться в короткую черную юбку с блестками и облегающий топик, стирала с лица макияж. Старлей Слобцов, цепким взглядом осмотрев комнату, заметил еще одну, почти незаметную дверь, справа от которой висело огромное прямоугольное зеркало. В гримерке кроме Фатимы никого не было, но натренированный нюх Миссионера почти физически ощутил невидимое чужое присутствие.

Фатима, закончив стирать макияж, обернулась к вошедшему и, неожиданно для него, произнесла:

- Тебе понравилось мое выступление?

Неожиданность заключалась в том, что фраза, слетевшая с уст танцовщицы, была произнесена по-русски, хоть и с легким акцентом. Танцовщица, изучающе вглядываясь в лицо Миссионера, следила за его реакцией. На его лице не отразилось никаких эмоций.

- Давайте от примитивных проверок перейдем непосредственно к делу. У меня мало времени - Миссионер ответил по-русски, в тон Фатиме.

- Хорошо, - безразлично ответила она, подходя к двери, через которую он только что вошел, и закрывая ее на защелку.

Миссионер оказался на сто процентов прав. После того, как доступ в гримерку был перекрыт, едва заметная дверца, которую в самом начале выхватил его внимательный взгляд, открылась, и на авансцену выкатила группа устрашающего вида арабов в количестве четырех человек, держащих в руках оружие одного из своих самых главных врагов - укороченные варианты израильского автомата "УЗИ".

Один из них, по-видимому, старший, что-то отрывисто пророкотал на арабском, и парочка грозных мусульман двинулась навстречу Миссионеру. Когда они подошли вплотную, один из них направил свой "УЗИ" ему в лоб, а второй, заткнув свое оружие за пояс, начал довольно бесцеремонно обыскивать его.

Вояки - усмехнулся про себя Миссионер, глядя на оставшихся двоих, расположившихся практически на одной линии. Стоят вальяжно, расслабленно, автоматики свои держат стволами вниз. А этот чудила, грозно вращающий глазами, наверно устал держать свою пушку на уровне лба. Вон, рука-то подрагивает. Видать, привычней для него держать в руках свой член. А этот искатель, вообще идеальный труп. В голову пришла шальная мысль - а не порешить ли сейчас этих самоуверенных идиотов к такой-то матери. Перехватить руку, уставшую держать автомат, да из него же избавить от мозгов ту сладкую парочку, что стоит напротив. Одновременно ударом ноги выбивая содержимое его мошонки под ноги копошащемуся около него аборигену. Спокойствие, только спокойствие. Иначе некому будет провожать его к влюбленному в хрусты Эмиру.

- Полегче, турок, - Миссионер, продолжавший говорить по-русски, был очень недоволен чувствительными хлопками по его ребрам, наносимыми обыскивающим его арабом с садисткой ухмылкой.

К сожалению, уроженец Востока, не понимавший по-русски, не внял его предупреждению. Сам виноват. Неуловимое движение ногой, и каблук ботинка Миссионера с силой опустился на ступню обидчика. Болевой шок заставил араба на время прекратить свои действия, после чего, бешено вращая глазами и что-то крича на своем языке, тот выхватил нож, значительно превосходящий размерами перочинный.

Короткий окрик старшего, оперативно отреагировавшего на взрывоопасное движение своего бойца, заставил его отказаться от своих планов и он, с неудовольствием спрятав нож, довел обыск Миссионера до конца. Правда, теперь уже с величайшей осторожностью. После того, как все формальности были улажены, старший, удостоверившийся в том, что у посетителя нет с собой никакого оружия, жестом пригласил его сесть за стол.

Миссионер, воспользовавшись приглашением и положив перед собой дипломат, уселся напротив зеркала. Так, чтобы иметь возможность наблюдать за действиями людей, стоящих у него за спиной. Фатима, подойдя к арабу, игравшему первую скрипку в этом воинствующем квартете, что-то шепнула ему на ухо. Процедив ей в ответ вполголоса что-то нечленораздельное, тот уперся в Миссионера гипнотическим взглядом.

- Абдул говорит, - Фатима, повернувшись к нему, показала глазами на стоящего напротив гипнотизера, - что ты должен сообщить ему о цели своего приезда.

- Передай своему Абдулле, что о цели своего приезда я буду разговаривать только с Эмиром. Он был извещен о цели моего приезда заранее, и такая договоренность была достигнута до того, как я прибыл сюда.

Фатима перевела на арабский слова Миссионера. Ответ не заставил себя долго ждать.

- Абдул говорит, что обстоятельства изменились, и Эмир не сможет встретиться с тобой лично. Всю информацию, которую твои начальники хотели донести до ушей Эмира, ты должен передать Абдулу, который слово в слово перескажет ему услышанное. А также передаст содержимое дипломата, который ты привез с собой.

Самодовольная ухмылка не слазила с лица Абдула, и пока Фатима переводила его слова, Миссионер, не перестававший наблюдать в зеркало за молодчиками, с каменными лицами стоявшими позади него, начал потихоньку закипать. Он давно уже осознал, что Эмиром тут и не пахнет, и что прежде, чем он доберется до него, ему придется средневековыми методами выколачивать из этих урюков сведения о его местонахождении. А если они не знают? О таком повороте событий ему не хотелось даже думать. Он вспомнил напутственные слова генерала Скоробогатова. Честь Конторы - в его руках.

Содержимое дипломата захотелось? А может лучше это - Миссионер мысленно показал Абдулу неприличный жест рукой. Пора кончать ломать комедию. Эти неандертальцы слишком самоуверенны для того, чтобы оказать достойное сопротивление. А также слишком тупы, для того, чтобы можно было и дальше продолжать с ними беседу в мирном ключе. И это обстоятельство спустя непродолжительное время самым негативным образом должно отразиться на здоровье его оппонентов. О чем впрочем они, судя по их лицам, даже не догадываются. Человек счастлив в своем неведении.

- И это все, что от меня требуется? - с издевкой спросил Миссионер.

Фатима, бросив растерянный взгляд на Абдула, утвердительно кивнула.

- Передай этому необремененному интеллектом арабу, что его уши отличаются от ушей Эмира, как уши кролика от ушей слона. Мне не о чем больше с ним разговаривать, а содержимое дипломата...

Миссионер нажатием пальцев открыл замки. Крышка дипломата откинулась, отвлекая внимание присутствующих набитыми под завязку плотными рядами тугих пачек стодолларовых купюр. Этих мгновений ему оказалось вполне достаточно. Оттолкнувшись ногами от пола, он вместе со стулом опрокинулся назад, успевая в кувырке через себя вырвать "УЗИ" у одного из стоявших за ним зазевавшихся арабов. Не поднимаясь, он полоснул очередью по ногам не успевших развернуться противников, после чего немедленно перекатился в сторону, уходя с линии огня. Абдул и еще один находившийся рядом с ним араб даже и не подумали о стрельбе на поражение, в мгновение ока исчезнув за столом из пределов видимости и позабыв про свои молотилки. Укушенные металлическими пчелками менее удачливые соратники по борьбе за победу терроризма во всем мире катались по полу, завывая почище полицейских сирен. Отметив утрату бойцами Абдула боевого духа, он все же, для острастки, дал еще парочку очередей поверх стола, воздержавшись подводить жирную черту под жизнью и удивительными приключениями арабов из Палестины, посвятивших свои зрелые годы борьбе против безоружных и беззащитных граждан путем организации и проведения террористических актов. Благодарные арабы, в свою очередь, немедленно проявили более дружелюбные намерения, выразившиеся в поднятых вверх руках.

Ведение боевых действий заняло у Миссионера меньше минуты. Встав с пола, он оглядел поле боя. Самоуверенный противник был наказан за свою дерзость и несговорчивость. А где же несравненная Фатима?

Фатима, зажав уши руками, лежала ничком на полу, едва дыша. Короткая юбка задралась, и узкая полоска белоснежного шелка напомнила Миссионеру о недавнем шоу. Склонившись над ней, он, не теряя из виду поднятые руки, похлопал ее по обнажившимся округлостям.

- Фатима, подъем, - несколько больше, чем следовало, задержав свою руку на самом интимном месте восточной красотки, скомандовал ей Миссионер.

Фатима, нисколько не смутившись от вида крови и стонущих от боли арабов, поднялась с пола и спокойно поправила задравшуюся юбку. Не в диковинку, отметил про себя Миссионер. Старлей Слобцов хотел сказать что-то еще, но Фатима не дала ему это сделать. Прижав свой пальчик к его губам, она жестом показала ему на дверь, из которой появился безумный Абдул со своей ордой. Все понятно. Там притаился кто-то еще. По всей видимости, самый главный.

- Остынь, Илья Муромец. Эти - Фатима без всякого сожаления посмотрела на корчившихся от боли двух бойцов Абдула, - сами виноваты. Нарвались.

Одновременно с ее словами дверь потайной комнаты, из которой минут пятнадцать назад выскочил со своими братьями по разуму дерзкий Абдул, открылась вторично, и перед взором Миссионера появился еще один, не менее колоритный персонаж, благоухающий терпким одеколоном. Широкоплечий мэн, явно принадлежащий к одному этническому типу с Абдулом и его воинством, не имел на отсвечивающем гладком черепе абсолютно никаких следов растительности. Раздвинув руки в стороны и демонстрируя тем самым некое подобие пацифизма, он спокойным голосом произнес:

- Извините за беспокойство. Мои люди немного погорячились. Идемте со мной, - бритоголовый был предельно вежлив, - я провожу вас к Эмиру. Он ждет вас.


Через несколько минут Миссионер уже сидел на заднем сиденье джипа с надвинутой на глаза повязкой. Кроме него, в машине находились еще двое. Водитель и пахнущий дорогим парфюмом бритоголовый мужчина, представившийся Камалем. За всю дорогу они не произнесли ни слова. Лишь спустя полчаса, после того как джип остановился на узкой парижской улочке, он, сняв с Миссионера повязку, вежливо попросил его на французском выйти из машины. Улочка была плохо освещена, и Миссионеру стоило немалых усилий для того, чтобы попытаться определить, в каком районе Парижа он сейчас находится. К сожалению, этого ему сделать не удалось.

- Прошу вас - прервал молчание Камаль, указывая на здание напротив, на фасаде которого пытливый глаз Миссионера так и не смог отметить никаких опознавательных знаков. Поднявшись на второй этаж, он вместе с проводником зашел в одну из комнат, все убранство которой состояло из стола и пары стульев.

- Подождите здесь. Да, и еще, - спохватился его спутник,- вы зарекомендовали себя как очень хороший боец, особенно в условиях замкнутого пространства. Поэтому я должен позаботиться о повышенных мерах безопасности, прежде чем вы встретитесь лично с Мохаммадом Аль-Рабани. Надеюсь, вы не будете возражать?

- Нисколько. На вашем месте я поступил бы абсолютно идентично.

Мозг Миссионера лихорадочно работал, пытаясь предугадать, что имел в виду Камаль под повышенными мерами безопасности. В любом случае нужно быть готовым к любым вариантам. Бритоголовый, интуитивно почувствовав состояние Миссионера, улыбнулся.

- Никаких угрожающих выпадов с нашей стороны больше не повторится. Абдул погорячился. Но мы то с вами - профессионалы, и не можем позволить себе совершать ошибки, которые могут обойтись нам слишком дорого. Подождите меня здесь. Я надеюсь, что вы будете благоразумны.

Миссионер, оставшись один, огляделся. Оба выходящих во двор окна плотно прикрыты жалюзи, стены обиты шумоизоляционным материалом. Он подошел к одному из окон, отогнул жалюзи и с облегчением выдохнул. Стекла были самые обычные. Возвращая жалюзи на место, он немного выгнул одну из шторок на уровне своего лица. Ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было с помощью оптического прицела получить хоть какое-то ориентирование на местности. Со стороны коридора послышались шаги. Легкий холодок пробежал по телу - успеет ли де Линар добраться вовремя? И добраться незамеченным? Сможет ли он быстро сориентироваться и найти удобное место для стрельбы? Ответа на эти вопросы у Миссионера не было. Пока.

Дверь скрипнула, и пред незамутненные робостью и страхом очи посланца "конторского" провидения предстал сам Эмир, гроза неверных, сеющий разрушения и смерть. Длинная окладистая борода была явно не приклеена, свойская, не из ваты. Да и на дедушку Мороза он точно не тянул. Горящие глаза, орлиный нос, все как положено. По уставу. Чуть поодаль, на заднем плане нарисовались еще двое. Старый знакомец Камаль, который привез его сюда, и иже с ним молодой, похожий на аспиранта одного из подмосковных НИИ, арабеск в стильных очках.

Камаль, немного странно улыбнувшись, подошел к Миссионеру и подобно факиру достал из недр костюма черный матерчатый поясок, ровно посредине которого зловеще поблескивал металлический квадрат.

- Простите за беспокойство, - он споро обмотал вокруг талии Миссионера поясок таким образом, чтобы зловещий кусок металла оказался прижатым к его животу. Проверив завязанный сзади узел на прочность, он отошел в сторону, любуясь своей работой.

- Это что, сувенир на память о нашей встрече?

- Это то, что поможет избавить вас от дурных мыслей и воздержаться от поспешно принятых решений. Если вы вдруг начнете производить не сочетающиеся с мирными деловыми переговорами телодвижения, то эта штучка - та, что находится напротив живота - разворотит все ваши внутренности. Вот - Камаль не без самодовольства раскрыл ладонь - пульт управления механизмом, с кнопочкой, которую бы мне очень не хотелось нажимать во время нашего разговора. Я правильно объяснил суть?

Нельзя сказать, что у Миссионера пересохло во рту, но одна маленькая струйка пота на спине все же проклюнулась, щекоча ложбинку позвоночника. Вот уроды. Это серьезно осложняет дело. Не успел он как следует обмозговать этот неприятный момент, как пару раз глухо сдетонировал верхний левый коренной зуб, давая понять, что де Линар уже прибыл. И не только прибыл, а уже освоился в местном колорите и занял позицию, из которой он без труда сможет неприятно поразить голову стоящего рядом с Миссионером Эмира гладко отполированной пулькой со смещенным центром тяжести.

Прибыл-то, прибыл. Как говорится, молодец, профессионал с большой буквы П. Но обстоятельства-то очень резко изменились, и изменились в весьма неблагоприятную для старлея Слобцова сторону. Миссионер приценился - далековато стоит бритоголовый со своей роковой кнопочкой, уже накрытой сверху большим пальцем руки. Не успеть, никак не успеть ничего сделать. Как только маленькая смертельная птичка клюнет Эмира в голову, от его внутренностей останутся одни воспоминания. Значит придется сменить приоритеты в пользу не в меру предусмотрительного Камаля. Опять же молодой арабеск - аспирант грозно сомкнул перед собой руки, одна из которых держала уже виденный им недавно в руках вандалов укороченный "УЗИ". Его злобное выражение лица недвусмысленно выдавало его кровожадное намерение в случае, если вдруг адский механизм не сработает, продырявить шкуру Миссионера более прозаическим способом.

Вообще-то, это хорошо, что аспирант прихватил с собой оружие. Это не просто хорошо, это даже очень мило с его стороны. У Миссионера-то оружия с собой не было. А теперь, если повезет, будет чем помахать перед носом противника.


Де Линар не подвел. Подоспел вовремя, к началу первого акта. Наблюдая за передвижениями Миссионера, он успел не только отследить место, куда его привезли для встречи с Эмиром, но и занять удобную для стрельбы позицию. Расположившись на крыше стоящего напротив трехэтажного здания, он, затаив дыхание, вслушивался в разговор, который шел в 50 метрах от него. Едва заметно приоткрытый занавес дал ему возможность уловить инфракрасным оптическим прицелом микроскопическое сияние смазанной специальным гелем шевелюры Брайана Кейси. Чтобы определить его месторасположение, де Линару вполне хватило отверстия, оставленного в жалюзи. Но не эту цель необходимо было поразить бельгийскому снайперу, а другую. Ту, которую невозможно будет поймать в прицел. Ему придется стрелять вслепую, руководствуясь координатами, полученными от Миссионера во время его разговора с Эмиром. И бельгиец должен будет сделать это с первого раза. Потому что второго раза не будет. Бывший снайпер Иностранного Легиона потренировался в задержке дыхания и неподвижно замер в оптимальном для поражения цели положении.


Эмир, алчный взор которого был устремлен на кейс, лежащий на столе рядом с Миссионером, отрывисто, без малейших ноток дружелюбия в голосе, спросил:

- Чего хотят от меня твои руководители?

Руки Миссионера потянулись к замкам. Три пары глаз, не отрываясь, смотрели за его движениями.

- Расслабьтесь, господа. Особенно это относится к вам, - Миссионер взглянул на Камаля, по-прежнему державшего палец на роковой кнопке. - А то я так, чего доброго, и не смогу донести до вас те предложения, с которыми мое руководство попросило обратиться к столь уважаемому и влиятельному человеку, как вы.

Эмир, как и всякий восточный человек, любящий лесть и похвалу, едва заметно смягчил свой взгляд.

- Поосторожней с этой штукой, - бросил он Камалю, явно с неохотой подходя ближе к Миссионеру, который с удовлетворением отметил "послушание", с которым тот воспринял слова Эмира.

Замки, щелкнув, выпустили на свободу охотно откинувшуюся крышку дипломата. Ровные пачки долларов магнитом притянули взгляд Мохаммада Аль`Рабани.

- Неплохое начало для разговора, - одобрительно произнес он. - Я надеюсь, что и все остальное, что ты захочешь добавить к этому, не разочарует меня.

- Смею вас заверить, не разочарует. Это задаток.

Миссионер, с точностью до сантиметра вычисливший, насколько ниже относительно занявшего позицию де Линара, располагается черепная коробка держащего палец на кнопке Камаля, продолжил:

- После того, как вы выполните нашу просьбу, к этой сумме прибавится еще, как минимум, миллионов пять. Долларов.


Минимум - ниже. Пять - на пять сантиметров. Тщательно вымеряя, де Линар опустил ствол чуть ниже светящейся между жалюзи флюоресцирующей точки.


- Неплохо, неплохо. Смотря, конечно, чего хотят от меня столь щедрые в этот раз коммунисты. - Эмир, с трудом скрывая удовлетворение, хитро прищурился. Он был не прочь поторговаться. Правда, о чем он совершенно не догадывался, в последний раз.

Миссионер достал из кармашка дипломата несколько скрепленных между собой листков бумаги с машинописным текстом на английском языке.

- Здесь задачи, которые вам предстоит решить, и некоторые практические рекомендации по их реализации.

Эмир, даже не взглянув в них, передал бумаги стоявшему рядом с ним очкастому арабеску. Взяв листки в руки, одна из которых по-прежнему упрямо сжимала "УЗИ". арабеск забегал глазами по строчкам. Лучше не придумаешь. Теперь - ход конем. Другого, более выгодного момента, не будет.

Коварный Камаль стоял от него, с точки зрения де Линара, справа, восточнее. Кейс, лежавший на столе - пятьдесят сантиметров в длину - был использован Миссионером в качестве ориентира при измерении расстояния. Для определения расчетов ему понадобилось несколько секунд. До Камаля - один метр двадцать сантиметров. Арабеск перевернул страницу, зачитывая вслух содержание текста. Камаль смотрел за реакцией Эмира, не выпуская из поля зрения посланца КГБ. Эмир мысленно пытался определить количество баксов, лежащих в дипломате.

- Мое руководство хочет, чтобы вы организовали одну-две крупные акции на востоке страны, указанной в документах и...

Де Линар, оперативно переосмысливший прозвучавший из уст Миссионера цифровой код, передвинул прицел вправо и нажал на спуск.

- И еще...

Пуля, проделав аккуратную дырочку в оконном стекле, ворвалась внутрь, ища для своей конечной остановки более серьезное препятствие. Найдя последнее пристанище в височной области бритоголового черепа Камаля, она в мгновении ока превратила его голову в совершенно бесполезный для дальнейшей эксплуатации предмет.

Правая рука, конвульсивно дернувшись, выпустила на свободу механизм запуска адской машинки, неприятно холодившей живот Миссионера. Обладатель испорченной черепушки начал неестественно заваливаться набок. Глаза Эмира и стоявшего позади него арабеска отфиксировали происходящее на полсекунды позднее старлея Слобцова. Его выброшенная вперед нога с хрустом врезалась в грудную клетку алчного террориста. Грешное тело Эмира оторвалось от земли и на приличной скорости влетело в объятия не успевшего ничего предпринять арабеска, потерявшего от удара равновесие. Под напором своего шефа он, взмахнув руками, впечатался в стену, гулко ударившись об нее головой. Укороченный "УЗИ" вылетел из ослабевшей руки и, лязгнув, замер на полу.

Изо рта пособника мирового терроризма полилась густая струйка крови, а треснувшие стекла очков прикрыли от внешнего мира безжизненные глаза хозяина. Эмир, натужно дыша, сделал попытку позвать на помощь, но изо рта вырвался лишь едва слышный хрип. Бешено вращая глазами, он потянулся к упавшему рядом оружию. Но еще раньше него к сиротливо лежащему "УЗИ" в стремительном броске добрался Миссионер. Аккуратно приземлившись на пол, он подхватил автомат и, перевернувшись на спину, откатился на безопасное расстояние от пытающегося приподняться Эмира. Старлей Слобцов успел поднять руку с оружием прежде, чем отчаянный рывок Эмира помешал ему это сделать. Смерть от несколько раз дернувшегося автомата застала Мохаммада-аль Рабани в пути, что спасло Миссионеру жизнь.

Треск автоматной очереди переполошил находившихся в здании воинствующих мусульман. С первого этажа на второй, расталкивая друг друга и потрясая оружием, с гортанными криками типа "наших бьют" бросилось человек шесть. Еще трое остались на всякий случай на месте, для охраны входного отверстия. Выбитая соратниками Мохаммада Аль-Рабани дверь открыла перед ними весьма неприглядную картину. Три трупа и, как квинтэссенция батального пейзажа, открытый дипломат, под завязку набитый долларами, невольно отвлекли внимание возникших на авансцене бойцов от источника шумовых спецэффектов.

Миссионер, придавленный сверху рухнувшим на него трупом Эмира, воспользовался столь великодушно предоставленной ему паузой и, приподняв ствол, от души врезал автоматной очередью по зазевавшимся арабам. Изрешеченные тела арабов образовали у входа кровавую кучу-малу.

Но те неколько секунд, которые он затратил, чтобы скинуть с себя резко потяжелевшее тело Аль-Рабани чуть не стоили ему жизни. Старлей Слобцов слишком поздно уловил со стороны коридора еле слышное эхо крадущихся шагов. Нарисовавшийся в дверном проеме высокий худой араб, довольно ухмыляясь, целился в голову Миссионера из родного "Калашникова". Ненужная в данной ситуации ухмылка обошлась ему довольно дорого. Смерть, по вине не ослабившего внимания де Линара, настигла его внезапно, так и не дав узнать, о чем думает человек в последние мгновения своего бренного существования. Бывший снайпер иностранного Легиона вовремя узрел через увеличившуюся в размерах после выстрела щель в жалюзи грозившую Брайану Кейси опасность и сделал еще один прицельный выстрел.

Роковая ухмылка сменилась отрешенной гримасой, свойственной обитателям загробного мира. Рука, державшая "Калаш", безвольно опустилась, ноги подогнулись, и араб упал на изрешеченные пулями тела своих товарищей по несчастью.

Все, кровавый коктейль, взболтанный в шейкере парочкой барменов экстра-класса, готов. Не хватает только вишенки. Глаза Миссионера, заскользившие по местности, остановились на широких ножнах, торчавших на поясе одного из нападавших. То, что нужно - похвалил он бедуина за качество внушительного вида кинжала. Лезвие было идеально отточено, словно обладатель холодного оружия заранее знал, что оно может понадобиться посланцу неверных, и решил максимально облегчить его труд.

Короткий взмах, и голова Эмира, уже готовая к отправке Гарри Стиклеру, с хрустом отделилась от тела. Миссионер, подцепив за волосы мозговой центр Мохаммада-аль-Рабани, подержал его немного на весу, чтобы стекла кровь. Все. Хотя нет. Чуть не забыл про деньги! Он подошел к столу и захлопнул дипломат. После чего, держа в одной руке голову Эмира, а в другой - дипломат, поднял жалюзи и выпрыгнул в окно под аккомпанемент бьющегося стекла. Он приземлился рядом с машиной, в которой его уже поджидал де Линар.

- Спасибо, Серж. Вы были предельно точны - поблагодарил его Миссионер, откидываясь вместе с сопутствующими аксессуарами на заднее сиденье.

Де Линар ответил кивком головы уже на ходу.


Два часа в компании мадам Клико пролетели почти незаметно. Мари и Сара, запивая беспокойство веселящей жидкостью, под конец второго часа неведения утратили бдительность и не смогли отследить момент, когда за их спинами появился Миссионер.

- Как отдохнули, девочки?

Реакция девочек была немного заторможенной и намного более обескураживающей.

- Ты посмотри, какой красавчик - обернувшись к нему с придыханием произнесла Мари - И совершенно свободен.

- Отдохнуть не желаешь? - в тон Мари продолжила Сара.

Обе амазонки, соблазнительно улыбаясь, потянулись к нему руками.

- Я рад, что вы не скучали - Миссионер успел увернуться от шаловливых рук - Но нам, к сожалению, пора. Не будем мучать ожиданием дядюшку Лаза. Тем более что у меня для него кое-что есть.

- Как? Уже?

- Прошу прощения за излишнюю торопливость - Миссионер придал своему лицу виноватый оттенок - но я как истинный джентльмен просто не мог себе позволить оставлять дам скучать более продолжительное время.


- Вы хотели предъявить неопровержимые доказательства смерти Эмира - строго поинтересовалась Сара после того, как темно-синий "Рено" отъехал на приличное расстояние от ночного клуба.

- Ну, если тебе не терпится.

Миссионер, не оборачиваясь, передал назад сумку с подсохшими на ткани пятнами крови.

- Что это - брезгливо отодвинула ее от себя Мари.

- То, что просила Сара.

Иудейка, дрожа от возбуждения, открыла замок. Запах сворачивающейся крови, запах смерти разлился по всему салону. Из открытой сумки на Сару оскалились остекленевшие глаза Мохаммада-Аль-Рабани.

- Остановите машину - крикнула Сара, не выдержавшая сурового взгляда Эмира.

Когда их нечаянная компаньонка окончательно избавилась от остатков пищи, дружина Миссионера в полном молчании продолжила путь.


08.05.Париж, Площадь Звезды. 02.10 местного времени


Париж - ночной город. Поэтому, несмотря на столь поздний час, люди, одурманенные запахами зрелой весны, не торопились покинуть его улицы, боясь оставить многовекового исполина наедине с его не всегда веселыми мыслями. В эту зараженную беспечностью людскую массу органично влились двое мужчин, хоть и отличавшихся друг от друга по возрасту, типу лица и многим другим психофизическим характеристикам, но оказавшимися, тем не менее сидящими вместе на одной из многочисленных лавочек, разбросанных по площади. Представительницы слабой половины человечества с явным сожалением поглядывали на симпатягу Брайана Кейси, сидевшего бок-о-бок с дядюшкой Лазом, пуская вздохи по поводу нетрадиционной ориентированности красавца брюнета.

Миссионер от этих понимающих взглядов готов был провалиться на месте вместе с религиозным ортодоксом, неподвижно застывшим рядом. Его готовность была настолько велика, что он позволил себе мысленно отпустить ряд нелестных замечаний, во множестве имевшихся в словарном запасе каждого уроженца одной шестой части суши, по поводу непунктуальности резидента американской разведки.

Мари, наблюдавшая вместе с де Линаром и Сарой за необычной парочкой из машины, позволила себе отпустить по этому поводу не совсем политкорректный комментарий.

- По-моему, босс, вы выбрали для вечернего моциона не подходящее вашим сексуальным предпочтениям место. Тут обычно тусуются парижские геи - сладкий голос уроженки Подмосковья, продублировавшийся в ушной раковине Миссионера, окончательно испортил ему настроение.

К его счастью де Линар, сегментировавший праздно шатающуюся вокруг места встречи публику, несколькими секундами позже выхватил из толпы уже знакомую ему фигуру Стиклера.

- Внимание, объект на подходе. Один.

Миссионер, сжавшийся как пружина, спиной уловил колебания воздуха в полуметре от себя.

- Опаздываешь, Гарри - не оборачиваясь, буркнул он недовольным тоном.

- Прошу меня извинить. Честно говоря, я просто недооценил ваши оперативные возможности. Я хотел бы....

- Спортивная сумка. Справа.

Гарри Стиклер, осмотревшись, дабы не попасть в ловушку, нагнулся и протянул к сумке правую руку. Внутри нее что-то колыхнулось. Его сердце в предвкушении холодного блюда под названием месть вышло из-под контроля, погнав кровь по жилам процентов на сорок быстрее. Замок уступчиво вжикнул, и глаза Гарри Стиклера уперлись в шедевр постиндустриального минимализма - голова Эмира в собственном соку. Малоприятное зрелище не вызвало у него отвращения. Сдерживая эмоции, он закрыл замок обратно, оставив голову террориста скучать в одиночестве. Еще через несколько мгновений сумка вернулась на место.

- Это он - вернувшийся вместе с сумкой голос заметно подрагивал - Какого рода информацию вы хотели бы получить взамен?

-Я бы прежде всего хотел сохранить конфиденциальность, - Миссионер многозначительно взглянул на Рубина.

- Да, да. Я подожду вас в машине - дядюшка Лаз суетливо сорвался с места, оставив собеседников наедине.

- Мне нужны координаты генерала КГБ, прибывшего в Париж для встречи с представителями ЦРУ - продолжил Миссионер после того, как Рубин отошел на почтительное расстояние.

- Утром - после некоторого раздумья ответил Стиклер - Я смогу удовлетворить вашу просьбу завтра утром. Как мне связаться с вами?

- Я буду в номере вашего родственника. Если что-то пойдет не так, мне придется ликвидировать его, а заодно и его спутницу. И, конечно же, я не смогу гарантировать вашу безопасность.

- Отлично. До завтра.

Голос за кадром исчез так же неожиданно, как и появился.


Гарри Стиклер пересек площадь и, остановившись около своей машины, закурил. Слежки за собой он не заметил, поэтому решил позволить себе выпустить наружу разрывавший его изнутри эмоциональный поток. Слезы, навернувшиеся на лицо при воспоминании о разорванных на куски во время теракта жены и восьмилетней дочери, высыхали на щеках от теплого майского ветра.

Это были слезы облегчения.

То, о чем он так долго грезил и к чему долгое время стремился, свершилось. Человек, виновный в гибели его семьи уничтожен, а его голова отделена от тела. Призраки прошлого, не дававшие ему до самого последнего момента спокойно жить, наконец-то отпустили его. Сейчас, первый раз за много лет, он почувствовал облегчение. Месть свершилась. Гармоничность мироощущения вновь вернулась к нему. Боль ушла. Он не жалел о том, что информация, которую он должен передать убившему Эмира человеку может повредить не только его родному ведомству, но и ему самому.

Главное, что теперь, на могиле жены и дочери он не будет стыдливо отводить лицо от смотрящих на него с немым укором любимых глаз. Он был уверен, что теперь их лица будут излучать любовь и нежность.

Так, как когда они были живы ...