# Как я убил Лимонова

Олег Георгиевич Маркеев

© -- Олег Маркеев, 2004 г.


Как я убил Лимонова


Этот человек всю жизнь искал смерти. Просто умереть, как суждено

всем смертным, ему было мало. Он хотел быть у б и т ы м. За

веру, за правду-матку, за убеждения. Но ни в коем случае розочкой от

пивной бутылки в воняющей мочой подворотне. Нет, умереть он хотел

исключительно на арене. В присутствии знати и плебеев, под

сладострастные стоны женщин и визг несовершеннолетних оболтусов. Так

он хотел. И спектакль собственной героической, неприменно

героической, смерти он ставил всю жизнь. С самозабвением и вкусом

провинциального режиссера.


Возможно, я был не один, кто угадал в нем эту суициидальную форму

мании величия, но я был единственный, кто захотел и смог ему

подыграть.


Когда кадровик, уставший от жизни и энтузиазма молодых идиотов, криво

усмехнувшись и слегка задержав в воздухе занесенную над бланком

печать, в этот момент он стал похож на дежурного столоначальника

преисподни, оприходывающего очередную жертву, бухнул в угол моего

удостоверения чернильного российского орла и лениво чиркнул

заковыристую подпись, я понял, теперь Лимонов обречен. Наша с ним

бестолковая Родина дала мне право убивать.


И мы принялись кружить по жизни, как две планеты по пересекающимся

орбитам, то расходясь, то сближаясь, чтобы в отмеренный не нами миг

столкнуться, спаля в адском пламени наши маленькие миры.


Эта позиционная война длилась полтора года. Я не раз успел

перечитать все его книги и не пропустил ни одного выступления по ТВ.

Нет, он упрямо шел навстречу смерти. Не я, так другой. Эдик упорно не

хотел умирать от старости.


Мы столкнулись тринадцатого октября.


Опять вышла заваруха в верхах. Не доделили или не тому дали. Каждый

высвистал свою вооруженную банду и пошла разборка. ОМОН натравили на

толпу, вояки вступились за побитых граждан, пришлось вводить в город

дивизию Дзержинского, но на окраинах ее встретили организованные в

боевые группы личности в штатском.


Через несколько часов уже никто не знал, где свои и где чужие, кто

здесь за кого и против чего воюет. Самые умные прилипли к

телевизорам, самые бестолковые бегали по улицам с автоматами и

строили баррикады, по давней русской традиции из всякого хлама и

отбросов. Заварившие эту кашу отсиживались в Кремле и по ближним

дачам, превращенными в маленькие форты. С воззванием к народу никто

обращаться не спешил, видно справедливо рассудив, что народу сейчас

не до власти. Революция, ядрена вошь!


Мы прятались в подворотне на Петровке. По рации сообщили, снизу от

антинародного Кремля, или от оплота демократии -- Думы, хрен их

разберет, к горящему МУРу прорывается отряд ?повстанцев?.

Хрен знает кого и за кого воюющих. Кем была наша группа, сказать

трудно. С одной стороны -- органы правопорядка, с другой -- зам

нашего министра уже второй день окопался в Думе и объявил себя

министром МВД Временного правительства. В таком бардаке приказам уже

никто не верил, просто отрывались кто как мог и насколько хватало

патронов.


-- Идут! -- Командир выглянул из подворотни и тут же отпрянул

назад.


-- Кто? -- спросил Вовка.


-- Хрен в пальто! -- огрызнулся командир.


Его можно было понять. Нам все пофигу, а виноватых в этом бардаке,

когда все уляжется, будут искать среди младших офицеров.


-- Кончай курить, мужики! Их там человек тридцать. Прижмем к земле

и -- рысью на добивание. Проколупаемся, они из нас кишки выпустят.


Про кишки мы от него слышали уже третий день, но все равно верили. И

не такое уже видели.


Он еще раз глянул за угол. Когда повернулся ко мне, на бледном лице

уже играла нервная улыбка, а в глазах прыгали чертики. Он ткнул в

меня пальцем и подмигнул. Cлов зря не тратили, я и так знал, что

делать дальше.


Выглянул, за секунду считал обстановку.


Прямо, метров восемьдесят, не больше, с десяток фигур облепило

черного ?жука? фольцвагена, остальные в две колоны шли

вдоль стен. Крыша у машины была срезана, на капоте раскорячился

пулемет. И над всей этой нелепой конструкцией мотылялся черно-красный

флаг партии Лимонова. У меня засосало под ложечкой от восторга.


-- Граната! -- закричал я и изо всех сил, сорвал кольцо и швырнул

за угол ?лимонку?.


Вслед за взрывом в подворотне напротив взревел наш БТР. С техникой

всегда проблемы. Не успев наполовину высунуться, он заглох, окатив

нас едким синим облаком.


--Ну сука, я тебя...


Что сделает командир с водилой мы не дослушали и дружно высыпали на

улицу.


Наводчик, как проснулся, влупил вдоль улицы сразу из двух стволов.

Гильзы брызнули на броню. Крупнокалиберные пули прошли почти у нас

над головами, и больше я уже ни фига не слышал. Началось немое кино.


Атаки ребята не ожидали, и когда разнесло на куски их партийный

?броневик? дружно сыпанули в разные стороны.


Ближних мы сразу покромсали , кто успел залечь, вжали в землю

длинными очередями.


Лимонова я заметил сразу. Нихрена не слышал, но по жестам понял, он

что-то командует своему воинству. Вовка раскрошил стену у него над

головой, и Лимонов сник и больше не трепыхался.


Я рванул к нему что было сил, боясь, что кто-то сдуру убьет его

раньше.


На пути возникли двое салажат. Первый получил стволом в лицо и

завалился на спину. Второму прикладом врезал по рукам, выбив автомат.

Только развернулся, передней подсечкой свалив его с ног, как

какой-то охламон из успевших нырнуть в подъезд охерачил нас

беспорядочной очередью с верхнего этажа.


Командир затанцевал на месте, уворачиваясь от цокающих по асфальту

пуль. Автомат вскинул вверх, выцеливая окно с самоубийцей.


Парень, отстреляв, отлетел от окна, а когда попытался выглянуть из-за

угла, командир выдал длинную очередь в противоположный угол проема.

Несколько пуль, как он и расчитал, срикошетили в нужном направлении,

и через секунду в воздухе, окруженная сверкающими брызгами осколков,

появилась фигура человека, разбросавшего руки-ноги крестом. Так

падают еще живые, но находящиеся в предсмертном шоке.


Его крик был первым звуком, который я отчетливо расслышал. Так орут

недобитые лоси. Нутром.


Лимонов лежал там, где его остановила Вовкина очередь. Зацепил-таки,

паразит. У Эдика из-под затылка сочилась кровь. Набралась уже целая

лужица. Но глаза были открыты.


Он смотрел на меня и беззвучно шевелил оттечно-синими губами. Я

медленно поднял ствол и упер ему в левый нагрудный карман куртки,

откуда торчала дужка очков. Запомнилась синяя полоска изоленты на

ней. Видно сломал, а запасных очков не нашлось.


Так что, его последних слов я передать не могу. Просто не слышал.

Муть в его покрасневших глазах за секунду до выстрела растаяла, так

что с уверенностью могу сказать, он меня видел. Видел и ствол,

нацеленный в сердце.


А вот какая сука всадила пулю в меня, я не видел. Таки дела.


Москва, ноябрь 2004 года.