# Надо ли бороться за свой язык?

Александр Ольбик

"Национальное возрождение, о котором они кричали, похоже на камень. Когда его подымаешь с земли, из-под него выползают гады. Чтобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами..." Эрих Мария Ремарк. "Ночь в Лиссабоне".

Надо ли бороться за свой язык?


"Национальное возрождение, о котором они кричали, похоже на камень. Когда его подымаешь с земли, из-под него выползают гады. Чобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами..."

Эрих Мария Ремарк. "Ночь в Лиссабоне":


Недавно одна благородная дама очень озаботилась тем обстоятельством, что Линдерман продолжает свою, возможно, бесполезную борьбу за сохранение русского языка и более того - придачи ему статуса государственного. Впрочем, уважая эту даму, позволю себе ее процитировать: "Латвийским сторонникам Линдермана, Гапоненко и прочих профессиональных провокаторов напоминаю закон политологии: второй государственный язык в любой стране означает, что все жители страны свободно знают ДВА языка. Корыстная попытка данных маргиналов сделать себе политическую карьеру очень опасна увеличением сторонников право-радикального электората. Те, кто колхозным строем опять пошли подписываться: 1) делают щедрый подарок "Вису Латвияй/ТБ", 2) позиционируют латвийских русских умственно неполноценными..."

Сразу же признаю свою сиволапость: хоть убейте, но что-то не могу припомнить такой закон - "закон политологии" (быть может, закон "политпатологии"?), в соответствии с которым второй государственный язык означает, что все жители страны свободно знают ДВА языка..." Жаль, дама не дает ссылки, где я, сиволапый мужлан, мог бы подробнейшим образом ознакомиться с этим законом. Чтобы прочувствовать всю его "прелесть" и его непотоплянмую логичность? И как-то становится неуютно, что такой закон может существовать...Значит, если у меня старческий склероз или - тьфу, тьфу, - айцгеймер, который кроме кириллицы мне не позволяет держать в голове еще арбскую вязь, японские и китайские иероглифы или ту же латиницу и пр. пр. алфавиты, значит, я уже окончательный и бесповоротный отброс общества? Значит, покупая лекарство, но не умея прочитать к нему приложенную инструкцию, я, на радость националиста-доктора, подвергаю себя смертельному риску окочуриться от несоответствия ингридиентов купленных препаратов и при этом я должен радоваться? Но если даже медицина кладет на меня что-то "с прибором", то каков будет результат моих обращений в какую-нибудь контору и там вякать о своих болячках и моих притесненях, ибо меня любой клерк, любой холоп, не знающий моего языка или презирающий его, может послать, куда угодно, вплоть до территории, где Макар телят не пас. И этот холоп будет на 100 % прав, ибо я, безмозглая скотина, которая не сапрот, и которая чем скорее отбросит копыта, тем легче на душе станет у Дзинтарса и у все тех, которых раздражают Линдерман и Гапоненко. У меня, предположим, газ свистит из краников плиты, но звать на помощь аварийку не смею, ибо там вправе мне отвечать на китайском или на малайском, но только не на понятном мне русском. А если там найдется добрая душа и ответит на моем языке, то этот добряк вполне может схлопотать штраф, за повышение которого так дружно голосили наши слуги народа. Значит, я сижу и жду, когда газ, наконец, дойдет до взрывоопасных кондиций, чтобы затем в одно мгновение перенести меня в царствие небесное. И решить все мои проблемы. Скучно сказать, весь этот кошмар произойдет только потому, что существует такой закон - "закон политологии". И что якобы должна существовать "толерантность" между удавом и кроликом.

По мнению этой дамы, те люди которые ратуют за два языка, якобы делают неугодное дело и даже больше того - провоцируют Богом обиженных националистов, а потому, дабы их не нервировать, не надо ничего подписывать. И наплевать на второй госязык. И не просто наплевать, а хорошенько вытереть об него ноги, помочиться и наложить на него кучу. Но, напомню благородной даме, что язык - это душа народа, душа каждого человека, принадлежащего к тому или иному этносу. Получается, растаптывая мой язык, растаптывают мою грешную душу. А ну вспомним, что по этому поводу говорил Пьер Безухов... А дама стыдит и предлагает поступить так, чтобы, не дай Бог, ни одна националистическая душонка не претерпела дискомфорта, чтобы все их проделки остались бенаказанными и чтобы все, пораженные в своем кровном языке помалкивали и прогибались перед неотвратимым моральным терроризмом. А как же тогда понимать такую фигню, как провозглашение шведского языка в Финляндии государственным языком? Для 6 % шведов. Как понимать такой "бред", как провозглашение государственным языком в Индии язык злейших ее англосаксонских угнетателей, то бишь английский? Цитирую Википедию: "В Конституции Индии оговорено, что хинди и английский являются двумя языками работы национального правительства, то есть государственными языками. Кроме того представлен официальный список из 22 языков (scheduled languages), которые могут использоваться правительствами индийских штатов для различных административных целей. Было запланировано, что в 1965 году английский язык лишится статуса государственного и будет называться "дополнительным государственным языком" до тех пор, пока не закончится полномасштабный переход на хинди. Однако в связи с протестами некоторых штатов, в которых хинди не получил распространения, была сохранена ситуация, когда два языка являются государственными. Из-за быстрой индустриализации и многонационального влияния в экономике, английский язык продолжает оставаться популярным и влиятельным средством связи в государственном управлении и бизнесе."

Когда-то во дни Атмоды мы надеялись с помощью завования независимости приравнять Латвию к эталонам государственного устройства Швейцарии. Помучаю вас еще одной цитатой и, думаю, не последней: "По Конституции государственными языками Швейцарии считаются немецкий, французский, итальянский и ретороманский. Распределение населения Швейцарии по языкам

в 2002 гоуд было таковым: немецкий 63.7%, французский 20.4%, итальянский 6.5%, ретороманский 0.5%, другие 9 %." При этом, все законы, принятые парламентом, могут быть утверждены или отвергнуты на всенародном (факультативном) референдуме (прямая демократия). Для этого после принятия закона в 100-дневный срок необходимо собрать 50 тысяч подписей (50 тысяч, а не 150, как у нас). Это в самой демократической стране Европы, на которую во дни Атмоды мы так часто ссылались и так хотели ей подражать, что в своем усердии надорвались. Так, чем же "демократическая" Латвии хуже той же архидемократической Швейцарии? Пример ведь нужно брать не с худших, а с лучших, верно? Но у лучшей страны три государственных языка, у национально озабоченной только один, а все остальные - языки нечеловеческие, ибо если бы это было не так, то не было бы и разговора на тему второго языка. Запомните, люди добрые, что официальными в ЮАР являются следующие языки: английский, африкаанс, венда, зулу, коса, ндебеле, свати, северный сото, сесото, тсвана и тсонга. Осмыслите это и задайтесь вопросом: а где наш латгальский язык? Где язык ливов? Где белорусский, польский, украинский, и, наконец, где один из пяти языков ООН - русский? Он что - заражен проказой или спидом? Его унижают за то, что он русский или за то, что на нем говорили Сталин с Берией? Но на нем неплохо изъяснялись и Ян Райнис, и Пурвитис и весь генералитет красных латышских стрелков, помогавших большевикам переводить стрелки февральской буржуазной революции на стальные рельсы пролетарской революции...Они прекрасно понимали язык и товарища Ленина, и товарища Сталина, и всего Политбюро, и всего Совнархоза, и все ВЧК с НКВД и КГБ вместе взятыми. А тут вдруг пуйка Дзинтарс распустил нюни, от страха даже вступил вместе с Затлерсом в одну коалицию. Все это бред. Паника людей мелко мстительных и неблагородных. Языки никогда не были угрозой для народов.Они объединяли народы и делали их более цивилизованными. Угрозой были человеконенавистники, их программы и их фразеология, которорую навязывают, а из-под палки и конфеты "Лаймы" покажутся горше горькой редьки...

А теперь пора открыть Америку. Итак, спрашиваю - какой язык является государственным в США? Ну, конечно, английский, - скажут мне,- какой же еще? Однако, однако...Того, кто так думает, ждет разочарование. Но тут без цитаты тоже не обойтись: "Не стоит огорчаться: практически все, опрошенные нами ответили точно так же. Английский язык называется по умолчанию, т.к. это самый распространенный в Америке язык. Но, он имеет конкурента - испанский, который немного отставая от английского, занимает второе место по распространенности, благодаря 40 млн. испаноговорящим американцам".

Поэтому у некоторых может возникнуть вопрос: "По какой же причине Соединенные Штаты Америки, являющиеся по мнению большинства опрошенных, англо-говорящим государством, мирятся с таким положением вещей (которое включает не только испанский, но и множество других языков), о которых нам может быть даже ничего не известно?" Ответ прост: "Органы государственной власти Америки никогда не принимали английский язык в качестве государственного или официального языка". Причем, несмотря на многочисленные попытки различных организаций сделать это. Например, в 1870 году, некто Джон Адамс, предлагал Континентальному Конгрессу Соединенных Штатов Америки принять английский язык в качестве государственного. Такое предложение получило вердикт "антидемократического и представляющего угрозу для свободы личности". Споры о том нужен ли английский в качестве единого государственного Американского языка длятся в течение многих лет, но ответа на этот вопрос так и не было найдено. Несмотря на это, в 27 штатах (из 50-ти) английский принят в качестве официального." А на Гавайских островах кроме английского в число официальных языков входит и гавайский язык.

Так что мадам, которая так горячо осуждает Линдермана и саму инициативу подписаться под "русским языком", льет воду не на мельницу потерпевшей стороны, то есть русскоязычных жителей Латвии, а на мельницу "обиженных" Линдерманом националистов. Для последних не имеет значения ценность человеческой личности, если этот человек не из их стаи. Они прекрасно условили уроки коричневой идеологии, что лишенный языка человек (или нация) становится бездуховным существом, целью которого является лишь физиологическое выживание. Без одухотворенности и смысла своего пребывания в общественной среде. Вильгельм Кюхельбекер на этот счет высказался совершенно определенно: "Рассматривая народ как существо духовного порядка, мы можем назвать язык, на котором он говорит, его душой, и тогда история этого языка будет значительнее, чем даже история политических изменений этого народа, с которыми, однако, история его тесно связана".

Согласен: мой язык - моя душа! И я не отдам ее дьяволу с эмблемой "VL", который только и способен, чтобы ее унизить и растоптать. А я этого не желаю и не отдам свою душу никому, ибо история моего языка "значительнее политических изменений" народа, который желает получить мою душу в заклание. И горько верую, что человек, лишенный своего языка, уже не человек, ибо лишен мыслящей функции. А кто сказал: если мыслю, значит существую? И разве люди, которые имеют намерение меня обездушить, лишить возможности мыслить, заслуживают хоть какой-то ценности в моих глазах? Они недочеловеки, хуже воров и убийц. Ибо убитый ничего не чувствует - ни унижения, ни травли, ни навязанной второсортности, а человек, в котором убили душу - это мученик ада...способный тоже убить душу в другом. Такой человек хуже зомби и очень опасен. Даже опаснее его притеснителей. Но притеснители, зачумленные ненавистью, таких простых вещей не понимают и продолжают пилить и пилить сук, на котором сидят своими каменными задами.

Татьяна Жданок говорит: "Я с тревогой наблюдаю, сколь настойчиво происходит навязывание русским Латвии именно такой тактики. Им с помощью разных изощренных приемов в СМИ вдалбливают, что сопротивление якобы не имеет никакого смысла, поскольку обречено на поражение".

Пусть говорят, СМИ это все лишь "вторая древнейшая" и не более... Надо взять старые добрые счеты и с отчаянным спокойствием приговоренного к пожизненной каторге подсчитать - какие и сколько прав меньшинств в Латвии попраны и какой остался зазор между бесповоротным угнетением и призрачной свободой? Вот и все, что надо сделать. Но при этом помнить: компромисс между национально агрессивным большинством (покушающемся именно на русский язык) и морально излинчеванным меньшинством в принципе невозможен.Ну, какой может быть компромисс между быком и тореадором? Или между удавом и кроликом? Впрочем, в первом варианте он возможен, тут кто кого - или бык возьмет на рога тореадора или тот первым воткнет шпагу в холку бедной скотины...Во второй же позиции, в какой находится русский язык и националистическая к нему ненависть, слово компромисс звучит так же нелепо, как в устах палача звучали бы слова "я люблю тебя жизнь..." Конечно, удав без сожаления, без страха и упрека придушит кролика и в течение пяти минут всосет его в свое "длиннополое" бездонное брюхо...Так вот я спрашиваю вас, Татьяна Аркадьевна (и себя и всех русскоговорящих, кому дорог русский язык, ибо он есть душа живого человека), кто мы - быки, кролики или просто пыль на ветру? Или человек, как выразился Ключевский, это самая большая в мире скотина? А если это так, то будем смирно стоять в своем стойле и продолжать свою бесконечную, навеки бесконечную жвачку? Проблема эта никуда не уйдет, поэтому, воленс-ноленс, рано или поздно обе стороны (и притеснители языка и его носители) должны сесть за стол и начать договариваться. Латышам дорог их язык, но почему же они отказывают в этом русскоязычным? У нас тоже нет другого языка, по крайней мере в Латвии, а здесь он в меньшинстве, которое бесцеремонно попирается без надежды стать средством общения между людьми. Клод Гельвеций писал: "...я замечу, что так как люди могут сообщать друг с другу свои идеи только словами, то, как бы ни была сильна мысль, но если сила выражения не отвечает силе мысли, она всегда покажется слабой..."

А человек, из-под палки наученный чуждому языку, разве может выражать свои идеи точно и ясно? Нет не может. Он уподобится барану, козе, муфлону...кому угодно, только не мыслящему существу. А нас заставляют стать именно баранами, чтобы мы, отказавшись от своего первородства, то есть своего языка, превратились в баранов, которыми можно помыкать, которых можно дважды в год стричь, а по праздникам пускать на шашлыки.


И я подписываюсь под каждой строкой Ярослава Смелякова, сказавшего в своем стихотворении "Русский язык" золотые слова:


Ты - выше цены и расценки -

в году сорок первом, потом

писался в немецком застенке

на слабой известке гвоздем.


Владыки и те исчезали

мгновенно и наверняка,

когда невзначай посягали

на русскую суть языка.


27 ноября 2011 года.

Юрмала, Латвия.